Святой Грааль

Томас вздохнул с облегчением, не хотелось признаваться, что шея онемела от нечеловеческих усилий держать голову прямо, не давая взглянуть вниз в эту жуткую бездну. И так душа скребется в пятках, вот-вот вырвется на свободу! Поспешил доблестный сэр калика похвалить за отвагу, так не признаваться же в трусости? Надо держать рыцарскую честь высоко.

Он посматривал на страшную рогатую голову, что рассекала воздух всего в трех-четырех шагах впереди. Почудилось или дракон в самом деле начинает поворачивать голову? И почему дергается уголок хищной пасти?

Калика проснулся через час, порозовел, в тусклых глазах появился блеск. Зябко передернул плечами:

— Не учли, надо бы пару одеял… Впрочем, где их взять? Летим все так же?

— На северо-запад, — ответил Томас, сдерживая щенячью радость, что калика проснулся, и теперь можно большую часть забот переложить на его плечи.

— Ты хорошо знаешь карту, — сказал калика с уважением.

— Зачем мне мелочная карта, — ответил Томас надменно, но ощутив, как жаркая кровь начала приливать к щекам, поспешно нагнулся, перевязал узлы на мешках с мясом. — Я смотрю на солнце!

— Сэр Томас, ты прямо как древние витязи, что летали на драконах!

— Они что же… воевали, как на конях?

Томас с содроганием смотрел на затылок дракона, помня, какая у него морда, какие зубы:

— А почему перестали?

Олег подумал, отмахнулся небрежно:

— Народ стал иным… К тому же драконы — это большие жабы с крыльями. Когда сытые, дремлют, а когда голодные — хватают на поле боя всех без разбора. Для них нет своих или чужих.

Дракон внезапно сделал крутой вираж. Томас с проклятием уже привычно вонзил в щель между плитами меч, придержал навалившегося на него Олега:

— Перекормил дурака!.. Резвится…

Олег молча посматривал на сердитого рыцаря. Дракон пару раз хлопнул крыльями, снова распластал во всю ширь, а Томас с воплем полез по загривку к торчащему между пластин кинжалу: солнце светило прямо в глаза.

Когда он, выровняв путь, вернулся к калике, они прижались друг к другу, пытаясь сохранить остатки тепла. Томас подумал о шатре, но ветер сорвет как пушинку, к тому же проворонишь, когда дракон возжелает есть. Он непроизвольно пощупал мешки с мясом. Олег сказал сонно:

— Холодно, потому жрет чаще. В жару — раз в сутки. Одного быка, не больше.

Когда начало теплеть, что означало близкую землю, дракон свирепо ударил крыльями, и Томас уже привычно сжав зубы, вцепился в роговые наросты. При каждом хлопке озябшие пальцы едва не разжимались, его то подбрасывало, то вжимало в костяную спину с такой силой, что глаза лезли на лоб как у рака.