Святой Грааль

Рыцарь взвизгнул от боли и неожиданности, вытаращил глаза:

— Не я, — буркнул Олег. — Разрыв-трава! Языческая.

Томас колебался лишь мгновение, принимать — не принимать от языческого колдовского зелья помощь, а руки сами ухватились за крышку, ноги уперлись в пол покрепче, железная плита поднялась без скрипа.

Томас привстал на цыпочки, на его лицо упал из сундука оранжевый отсвет. Глаза рыцаря расширились, брови взлетели. Он произнес потрясенно:

— Не может быть… Кто собрал столько?

Олег зачерпнул горсть золотых монет — края неровные, видел лишь профиль сурового лица с горбатым носом, на обороте крупная сварга. На других монетах виднелась трехглавая гора, похожая на трезубец, ее Олег хоть с трудом, но узнал: единственная гора Атлантиды, ее моряки видели издали — на вершине в непогоду и по ночам разводили сигнальные костры. На обороте виднелись странные знаки, что позже превратились в черты и резы, а с принятием учения Христа вовсе исчезли на Руси…

Олег потемнел, ощутил боль в сердце, вспомнив, как люди в черном жгли берестяные книги, записи, уничтожали манускрипты, написанные чертами и грамотами, стирали с лица славянских земель местное письмо и местную культуру, спеша заменить чужой…

— Насмотрелся? — спросил он резко. — Пошли!

Не дожидаясь Томаса он быстро пошел из пещеры. Томас раскрыл рот для протеста, но фигура калики маячила уже в другом конце зала, и что-то в его походке, вздернутых плечах подсказывало рыцарю, что ежели не поспешит следом, то придется выбираться самому — калика разгневан, что с ним бывает крайне редко, виноват Томас или нет, но под горячую руку лучше не попадаться.

Даже не захлопнув крышку, Томас со всех ног бросился за другом. Олег скрылся из виду, Томас спешил, в душе колотился страх, поклялся, что не даст сатане прельщать ни златом, ни драгоценными камнями, ибо стыд и срам христианину поддаться там, где устоял темный язычник… Впрочем, может быть язычник просто не знает цены драгоценностям.

Огромный зал открылся сразу, едва Томас выскочил из-под арки. Ноги подкосились. Он чувствовал себя раздавленным великолепием. Пещера блистала зеленым малахитом, стена вертикально стесана, под ней высился огромный блистающий трон. К нему вели три мраморные ступени, а над троном сверкала золотом огромная сварга!

Томас пошел рядом с каликой, приотстав на полшага. Сердце стучало часто-часто. Ноги ступали по выщербленным ступеням, изъеденным временем, исцарапанным за тысячи лет острыми коготками пробегающих муравьев.

Чем ближе подходили к трону, тем громаднее тот выглядел. На нем когда-то сидел человек в три-четыре сажени ростом, если это вообще был человек. Томас охнул, тихонько толкнул Олега. Справа от трона на вбитом в стену крюке висел широкий меч в три человеческих роста.