Святой: гарпун для Акулы

 — Про челюсть сломанную что-то гугнил!

— Лажу прешь, Колян. Не было такого! — пытался перечить посрамленный Скуридин.

— Не впаивай старшему лейтенанту мозги! — оборвал его Серегин и перехватил эстафету. — Прут «деды», хай подняли, что дверь сломают. У нас душа в пятках. По рылу схлопотать не очень хочется. А Голубь в одних трусах по коридору рассекает, смотрит, как мы мечемся. Ходил, ходил, потом дневального с тумбочки снял. — Серегин переставил автомат, показывая, как это было. — Тумбочку приподнял, она здоровенная, не из фанеры, а из дерева, разогнался и ею в дверь! Точь-в-точь тараном…

— У меня был похожий случай! — неожиданно вставил Святой и усмехнулся. Вспомнился ему бравый солдат Швейк с его знаменитым: «Аналогичный случай был в нашем полку».

— Да ну! — искренне удивился Серегин. — Расскажите!

— Нет, давай ты до конца боевик свой доводи…

— Дверь Слон вынес! «Деды» врассыпную! Усекли, что тумбочкой по голове схлопотать — вовек не поправиться.

Кому на дембель придурком идти хочется. Вот Вася и стал Слоном. Серегин похлопал Голубсва по плечу. — Строгий, но справедливый!

— Ты, Колька, про пчелок давай! — смутился укротитель «дедов».

— Офигели, зачем товарищу старшему лейтенанту стучать! — осекся Серегин.

— Давай выкладывай! Дорога долгая. Надо же мне знать, какими головорезами командую! — иронично заметил развеселившийся Святой. — Вот Голубева я дразнить уже не буду. Рэмбо!

Незаметно проснувшийся взвод собрался около своего командира. Солдаты сели в проходе, подложив под себя рюкзаки.

— Напился Серегин в увольнении, — нехотя начал Скуридин. — Вернулся в часть на полусогнутых. У КПП командир дивизии стоит. Сгреб Коляна, трясет: «Из какого подразделения? Позор! Пьяный спецназовец хуже свиньи…»

«Свинья — животное с наиболее развитым интеллектом, — авторитетно заметил Серегин. — Французы их обучают трюфеля рыть, а англичане на таможне наркотики искать натаскивают».

— Колошматит Коляна, — взахлеб тараторил Скуридин. — Посинел комдив от злости…

— Выбирай выражения, трещотка. О командире дивизии говоришь! — одернул Голубев —..А Серегин ему: «Мертвые пчелы не жужжат!» И все!

Взрыв хохота потряс мрачные внутренности транспортника. Громче всех гоготал сам Серегин.

Святой понимал, что должен сказать нечто назидательное о недопустимости пьянства в войсках, но сам смеялся до колик в животе. Отдышавшись, он все-таки выдавил:

— Попадешься, Серегин, я тебе лично клизму литров на пять ввинчу и в клозет сутки пускать не буду!

— Заметано, товарищ старший лейтенант! С киром завязал. У меня трагедия в тот «увал» приключилась…

— Трагедия? Трави про трагедию! — В предвкушении очередного прикола Серегина Святой подобрел.