Священник

— Я думал, что никогда этого не увижу, брат, но я верю. Не важно, сколько бед нам предстоит пережить, но Бог избавит нас от рабства и отведет домой, — слезы катились по его щекам. — Мы пойдем домой, Моисей. В наш истинный дом. Дом, который Бог приготовил для нас!

И снова Аарон и Моисей стояли перед фараоном. Вокруг повисла гнетущая тишина, в которой чувствовались волнение и страх. Правитель слушал, сжимая в руках скипетр и ненависть в его темных глазах лишала мужества, как ничто другое.

— Вот, что говорит Господь: «Отпусти народ Мой, чтобы они могли совершить Мне служение. Если ты откажешься, я пошлю на Египет полчища песьих мух. Ваши дома будут полны мух, и вся земля будет покрыта ими».

Обеспокоенный шепот нарастал вокруг Аарона, тихим эхом разносясь по огромному залу. Аарон не умолкал. Он смотрел прямо в глаза Рамсеса.

— «Но в земле Гесем, где живут израильтяне, все будет иначе. Там не будет мух. Тогда ты узнаешь, что Я Господь и что у Меня есть власть и на твоей земле!»

Фараон не послушал, и землю наводнили полчища мух. Они заполнили воздух, тучами роились над водами Нила, облепили навоз, наводнили улицы, рынки и дома, ища теплой человеческой крови. В великом множестве мухи сидели на матрацах и постелях. Избежать мучений от жалящих, кровожадных насекомых египтяне никак не могли.

Аарон не слишком сочувствовал этому народу. В конце концов, разве они когда-нибудь жалели евреев? Они тысячами взывали об избавлении к Гебу, богу земли, или к другим богам — покровителям своих деревень; некоторые из них пришли молиться к нему и Моисею. Мухи же продолжали наполнять землю, жалить, кусать и сосать людскую кровь.

И снова прибыли фараоновы солдаты — проводить Аарона и Моисея во дворец правителя.

В огромном зале толпились советники, чародеи, жрецы, а мрачный и сердитый фараон ходил взад-вперед на своем возвышении. Остановившись, он посмотрел на Моисея, потом на Аарона.

— Хорошо! Идите и принесите жертвы вашему Богу, — произнес он. — Но сделайте это здесь. Не ходите в пустыню.

— Нет, — ответил Моисей. Аарон почувствовал, как его переполняет гордость: его брат твердо стоял на своем перед человеком, совсем недавно приводившем его в трепет. — Так не пойдет! Для египтян отвратительны жертвоприношения, которые мы принесем нашему Господу Богу. Если мы станем приносить жертвы здесь, где египтяне видят нас, то они, конечно, забьют нас камнями. Мы должны отправиться в пустыню на три дня пути и принести жертвы Господу Богу, как Он и повелел нам.

Фараон помрачнел и стиснул зубы.

— Хорошо, идите. Я отпущу вас принести жертвы вашему Господу Богу в пустыне. Но не ходите слишком далеко, — он поднял руку. — Теперь поторопитесь и помолитесь обо мне.