Священник

Елеазар выглядел ошеломленным.

Аарон взял Моисея за руку.

— Я знаю, Моисей. Господь говорил и со мной. Вчера на закате.

Елеазар смотрел то на одного, то на другого.

Аарон перевел взгляд на сына.

— Мы должны подняться на гору Ор.

— Сейчас, — Аарон был благодарен, что сын не спросил почему и не попросил отложить поход до вечерней прохлады. Елеазар просто пошел с ними к подножию горы.

Может быть, для Израиля все еще оставалась надежда.

Подъем был тяжелым. Среди труднопроходимых камней вилась узкая, извилистая тропинка. Аарон поднимался выше и выше, пока не обессилел так, что заныла каждая мышца. Он продолжал делать шаги, с трудом передвигая ноги, молясь, чтобы Господь дал ему силы. Впервые Господь призывал его на вершину горы. И это был последний раз.

После нескольких мучительных часов он, наконец, достиг вершины. Сердце громко и гулко билось, легкие горели. Подняв дрожащие руки и вознося благодарность Богу, Аарон чувствовал себя полным жизни, как никогда раньше. Облако приблизилось и поднялось выше, меняя цвет с серого на золотисто оранжевый, вскоре оно вспыхнуло красным. Тепло разлилось по всему телу Аарона, но потом исчезло, и он ощутил слабость. Он знал, что если сядет, то больше никогда не поднимется, а ему еще придется стоять.

И вот он стоял, один, впервые за последние годы, и смотрел на долину далеко внизу, усеянную многими тысячами шатров. У каждого племени было свое место, а в центре стана — скиния. Стада овец и крупного скота паслись у границ огромного лагеря; дальше распростерлась безбрежная пустыня.

Елеазар помог Моисею преодолеть последние метры, и через несколько мгновений все трое стояли рядом, глядя вниз на стан израильтян.

— Тебе надо передохнуть, отец.

Моисей смотрел на него, но не мог сказать ни слова. Аарон подошел к нему ближе и обнял. Плечи Моисея затряслись, Аарон обнял его сильнее и тихо произнес:

— Брат, я сожалею, что не был достаточно хорошим и сильным, пока был рядом с тобой.

Моисей не выпускал его из объятий.

— Господь видит наши прегрешения, Аарон. Он видит наши ошибки и слабости. Но Ему важна наша вера. Мы оба спотыкались, брат мой. Оба падали. И Господь поднимал нас силой Своей могущественной руки и не оставлял нас, — он медленно отстранился.

Аарон улыбнулся. Никогда никого он не любил и не уважал так сильно, как своего младшего брата.

— Это не наша вера, Моисей, а верность Бога.

Аарон повернулся к сыну.

— Господь сказал, что пора мне присоединиться к моим предкам.

Елеазар вздрогнул, переводя взгляд с отца на дядю.

— Твой отец должен умереть здесь, на горе Ор.

Аарон почувствовал, как мороз пробежал по коже.

— Да, Елеазар, — он уже видел искорки неповиновения в глазах своего сына.

— Этого не может быть.