Свежий ветер (СИ)

По правде говоря, не вижу в этом ничего забавного, но, учитывая, что я до сих пор здесь, его слова можно счесть комплиментом. Впервые попав под его командование, я была просто несносной. Я намеревалась превратить их жизни в сущий ад, продержаться только за счет своих умений и вовсе не собиралась меняться. Мне едва стукнуло двадцать один, и я не уважала никого – даже себя. В первый раз, когда я попыталась выпендриться, показать этому новому командиру, насколько свирепа, он уложил меня на обе лопатки и прорычал в ухо, что я вовсе не так уж хороша, как сама считаю. У меня ушло несколько лет на то, чтобы успокоиться, но в конце концов я осознала, что добиться его уважения гораздо важнее для меня, нежели доказать вселенной какую-то свою идиотскую идею.

- И почему вы этого не сделали? – любопытствую я. – Я бы сама себя вышвырнула. Хотя, нет, я бы сначала застрелила себя и обставила все как несчастный случай.

Глядя куда-то мимо меня, Андерсон пожимает плечами.

«У меня было предчувствие насчет тебя. Я видел в тебе потенциал. Помню, мне как-то сказали, чтобы я не мучился с тобой, если не хочу, и я ответил… я ответил: «Однажды вы поймете. Эта девочка удивит вас всех. Она совершит то, о чем мы можем только мечтать. Однажды она докажет, что мы все ошибаемся на ее счет».

«Однажды, малыш, ты можешь спасти мир», - цитирую я слова, которые как-то раз он сказал мне."

"Я стараюсь, чтобы мой голос звучал саркастично, почти что насмешливо, но правдивость его изречения не давала мне покоя, и даже несколько недель спустя я продолжала недоумевать по поводу того, что он имел в виду. Наконец я поняла, что таким образом он дал мне знать, как сильна его вера в меня – несмотря ни на что. Тогда он бросил это, будучи в гневе – как я осознала гораздо позже, практически на грани разочарования – потому что я отказывалась переставать вести себя, как угрюмый подросток. Он кричал, что я даже не стараюсь, что я позорю Альянс и, что гораздо важнее, саму себя. У меня слишком большой потенциал, чтобы зря растрачивать его. Он защищал меня все это время. Я должна ему так много.

Он тихо смеется – мой тон заставляет эти слова казаться почти чрезмерно искренними, слишком значимыми, а поскольку теперь я взрослый человек, отказавшийся от попыток уничтожить себя и все меня окружающее, подобная эмоциональная искренность представляется неуместной. Он все еще мой командующий офицер, но мы равны – он и я. Наше взаимное уважение глубоко.

«Я и правда имел это в виду, - говорит он, вновь опуская взгляд на стакан. – Я многого ожидал от тебя. До сих пор ожидаю».

«Я уже спасла мир, - заметила я, широко разводя руками, хотя мои локти по-прежнему опирались на столешницу. – Помните? Та хрень с Элизиумом, моя Звезда Земли.