Свежий ветер (СИ)

- Ты должна запомнить это."

"- Сомневаюсь, что когда-либо смогу забыть, - радостно ответила она. – Еще раз спасибо за то, что принял меня. Я не хотела навязываться, просто знаю, как трудно тебе будет вырваться на Землю, не говоря уже о том, как тяжело это было бы для Шепард.

- Ты можешь звать ее Дженой, - усмехнулся я. – Никто, кроме меня, этого не делает. Думаю, ей понравится.

Я был уверен в этом, однако наверняка поначалу она будет чувствовать себя немного не в своей тарелке – как и всякий раз, когда ей приходилось общаться с гражданскими на равных. Джена говорила мне, что ей нравится моя мать, и я надеялся, что со временем она будет чувствовать себя комфортно в ее компании. По крайней мере, я буду рядом и в сознании.

- Ладно, тогда скажи-ка: мы встречаемся с Дженой после игры, как и планировали? – спросила мама, глядя на меня так, будто я до сих пор был подростком, а она дразнила меня по поводу девочки. Я постарался сохранить серьезное лицо.

- Да, неподалеку есть местечко, где мы поужинаем, а пока ей нужно немного попозировать перед представителями прессы для Арены.

Получив конверт с оплатой своей сегодняшней работы, Джена была поражена. Ей необходимо было нарядиться в броню Арены «Армакс», а затем подписать разрешение на публикацию своих фото и видео. Но если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то все, что от нее требовалось – это появиться там, сделать то, в чем ей не было равных, и получить вознаграждение в сумме, превышающей средний годовой заработок. Вокруг сновало еще больше дронов-операторов, чем обычно, наверное, потому что результат сегодняшних съемок станет рекламой, которая облетит всю галактику.

Даже учитывая, что сотни тысяч кредитов мы потратили на восстановительные работы и пожертвования в различные фонды памяти, у нас двоих было слишком много денег.

Так что я решил подарить маме своего рода каникулы.

Она оставалась со мной в больнице даже после того, как Джена уехала. Как-то раз она спросила, скучаю ли я по Шепард, которая, очевидно, очень переживала за меня? Все еще находясь на болеутоляющих лекарствах, не совсем придя в себя, я сболтнул лишнего, тем самым подтвердив ее подозрения, что я без ума от этой женщины, проведшей столько времени у моей постели. Мама изогнула бровь и посмотрела на меня так, будто я сообщил ей нечто совершенно очевидное. Конечно же, она и так это знала. Джена всегда скрывала свои чувства, но на это раз, судя по всему, повела себя более открыто, чем обычно, а мама с легкостью читала человеческие эмоции. Даже если Джена и не выдала нас, то я, скорее всего, сделал это, еще даже не вполне восстановив способность говорить.