Глоточек свеженького яда

Он тут же стал звонить несчастной женщине, чтобы сказать ей о своих сомнениях. Что он пришел к выводу: на фото – совсем не Анжелика, но… он опоздал. Телефон не отвечал, а потом ему доложили о случившемся самоубийстве. Родственники не очень-то настаивали на завершении следствия, поэтому пришлось его отложить до лучших времен по настоятельному требованию высших инстанций. В отделе тогда очень много накопилось дел, которые требовали немедленного расследования, и майору ничего не оставалось делать, как подчиниться. Да он и сам тогда прекрасно понимал, что на него свалился, как они это называют, «висяк». Никаких тебе улик, никаких свидетелей, ничего, кроме трех трупов. Вернее, двух реальных трупов и одного – на фотографии. Тот, третий, так и не нашли. Как удалось майору выяснить в ходе следствия, за девушку похитители потребовали огромную сумму: миллион долларов. Когда отец повез деньги в назначенное место и в назначенное время, его убили выстрелом в голову, а деньги забрали. На грудь покойного они бросили фотографию, на которой был запечатлен обгоревший труп его дочери. Друг Горина, Константин Самойлов, сам пришел тогда к майору Казакову: он был единственным человеком, которому рассказал о похищении Валерий Николаевич.

– Я просил его пойти в милицию, – рассказывал Константин. – Но он не захотел рисковать: похитители предупредили, что если они заметят подвох, то сразу же убьют Анжелику. Он даже от меня скрыл место и время встречи, иначе я бы смог хоть как-то подстраховать его. Я до сих пор не могу себе простить, что не проследил за ним тогда, – сетовал мужчина.

– Как вы думаете, кому может быть выгодна смерть вашего друга? – задал тогда вопрос Казаков.

– Очень многим, – пожал Константин плечами. – Родственникам, например. Я всегда недолюбливал брата Валеры, скользкий он какой-то и завистливый. Я, видите ли, психоаналитик, поэтому очень часто могу сказать о человеке практически все, пообщавшись с ним совсем немного. С Виктором я не любил общаться, потому что он всегда выдавал желаемое за действительное.

– Это как же понимать? – не понял Казаков.

– А здесь и понимать нечего, – улыбнулся Константин. – Он старался навязать мне свою дружбу и постоянно прикидывался «своим в доску». Но я прекрасно видел, что это совсем не так, и держал его на расстоянии: очень не люблю людей в «маске». Я даже Валере говорил об этом, но он лишь отмахивался от меня. И, как видно, зря: мне почему-то кажется, что без Виктора и его сыновей здесь не обошлось. Но утверждать, конечно, не стану, не хочу брать греха на душу, – приложив обе руки к груди, проговорил Самойлов. – Вы спросили – я сказал свое мнение, но оно может быть и ошибочно.

– Родственники, говорите? – задумчиво сказал майор.