Светлым магам вход воспрещен

Ну, не завелись в академии Эсвольд сексуально-привлекательные ботаники, а двоечники обходили меня стороной. Наверное, опасались превратиться в зубрил.

– И ты предлагаешь связаться мне? – возмутился лысый. – Почему не Рису?

– Нестор, она дитя, – несколько заискивающе принялся сватать меня Хэллрой (сводник недоделанный). – Рис для нее староват, а ты жуткий. Дети до дрожи любят страшилки.

– Дитя?! – крякнул некромант. – Она не дитя, а натуральное порождение тьмы! Нет! Тьма милосердна. Порождение света! Бессмысленного и беспощадного. Эта девка упокоила Фердинанда! Понимаете? Мы с ним пять лет… душа в душу… а она пришла и одним взмахом руки… Без предупреждения!

– Ты сказал: одним взмахом руки? – мгновенно напрягся Ристад.

– Любуетесь видом из окна? – прозвучал рядом строгий женский голос, и он явно исходил не из зеркальца.

Едва не выронив самодельный шпионский артефакт, я захлопнула крышку и обернулась. В двух шагах от меня стояла высокая худая дама в черном застегнутом до подбородка платье. Она до смешного походила на бывшую учительницу арифметики в женской гимназии Глемина. Если бы не желтые глаза с вертикальными зрачками, приняла бы их за дальних родственниц.

Похоже, меня накрыла тетка Брунгильда, решившая после одинокого завтрака прогуляться по пустынным коридорам замка.

– Направлялась в смотровую башню, но вид оказался чудесным… – не моргнув глазом, соврала я и с мечтательно-придурковатой улыбкой обернулась к окну.

Как немедленно выяснилось, эстетическое удовольствие мне доставляли хозяйственный двор с темным прислужником, сметающим с брусчатки грязный снег, и потемневшая от времени пристройка со сломанной подводой, жалко скособоченной под деревянной стеной. Так себе, мягко говоря, красота.

– Особенно прекрасны морозные узоры на стекле, – нашлась я, указав на тонкую льдистую корочку. – Любуюсь и напеваю. Под нос. Разными голосами…"

"– Судя по всему, ты Эркли-старшая, – словно бы поставила диагноз ведьма, мгновенно переходя на «ты».

– По всему – это по чему? – полюбопытствовала я, пряча зеркальце в карман платья.

Жест не остался незамеченным наблюдательной теткой. Она перевела изучающий взгляд на мое лицо и пояснила:

– В замке только одна рыжеволосая чародейка. Прими комплименты.

– Идея приехать сюда была не моя. Рыжий цвет волос тоже не моя заслуга, – намекнула я, что страдаю со всех сторон по родительской вине и по капризу природы, не пожелавшей одарить дитя медовыми локонами, чистой кожей и сговорчивым нравом младшей сестры. Но кто согласится поменять извилины в голове на красоту или легкий характер Катис? Наверное, только сама Катис или еще Глория.

– Заклятие от сглаза, наложенное на заколку, было выше всяких похвал, – пояснила Брунгильда.