Светлым магам вход воспрещен

В гробовом молчании я таращилась на него и не находила не то чтобы слов, даже мыслей, какие было бы прилично подумать при виде блондина, трепетно поглаживающего пальцем цветок на колючем мясистом боку кактуса… Что ж, инкубы привораживались, пусть и как-то по-своему, исключительно оригинально.

Наверное, стоило указать бедняге, что возлюбленная вообще-то кактус, но в ошеломлении я оказалась способной лишь спросить:

– С чего ты решил, что он дама?

– Посмотри внимательнее, странная девица! Не видишь изящный, грациозный цветок?

От большой любви он прижал горшок к животу.

– Хэллрой, не хочу расстраивать, но твоя Изольда – азрийский кактус!

– И что? – фыркнул он. – Это не делает ее хуже светлой чародейки.

– Я не о том. Ты мне вчера сказал, что азрийские кактусы выстреливают иголками, – напомнила я.

– Ты просто не знаешь, что такое страстные объятия, маленькая девственница, – фыркнул Хэллрой. – Они стоят любой боли.

– Нет, ты, конечно, страдай, если очень хочется, – кивнула я, – но помни, что Изольда скоро облысеет.

Тут кактус действительно решил чуточку полысеть и плюнул колючкой. Инкуб сдавленно охнул, едва слышно выругался и с удивительной резвостью переставил горшок с коленей на качели. Потом и вовсе отодвинул подальше. Бросив в мою сторону недовольный взгляд, он не стал вытаскивать вонзенный шип, просто прикрыл рубашку, пряча раненый голый живот.

– Зачем пришла-то?

– Куда ты дел клетку, которую мы купили вчера?

Хэллрой нахмурился, пытаясь осознать, о чем идет речь. Судя по глубокой складке между бровей, в голове у него происходила напряженная работа мысли, но припомнить, что к чему, не позволяли выпитые бутылки вина. Не желая и дальше напрягаться, он просто попытался от меня избавиться:

– Отдал темному прислужнику.

– Какому? – допытывалась я.

– Откуда мне знать? Они все на одно лицо.

В общем, сегодня Торстен-средний был не способен проносить пользу обществу. Сдаваясь, я махнула рукой – мол, счастливо оставаться, – но все-таки спросила:

– Хэллрой, можно вопрос?

– Что еще? – перевел он затуманенный нежностью взор от кактуса ко мне.

– Как долго на инкубов действуют любовные зелья?

– Так я тебе и рассказал, светлая чародейка, – ухмыльнулся он. – Эту тайну мы уносим с собой в могилу.

– И все-таки?

– Не угадаешь. А что?

– Ничего, просто любопытно, – уверила я, мысленно гадая, похож ли инкуб после любовного зелья на умертвие после воскрешения. – Ты же понимаешь, следить за инкубом вживую и читать о вас в гримуарах – вещи абсолютно разные.

– Сейчас я почувствовал себя подопытным кроликом, – прокомментировал он.

– Могу сказать, что ты очень привлекательный кролик, – поспешила я потешить мужское самолюбие полудемона.

– Агнесс… лучше иди, а то Изольда начнет ревновать.