Светлый лик смерти

Только ветер шелестел да сучья в костре потрескивали. Друзья молча сидели возле огня на перевернутых ящиках, которые Томчак притащил из сарая.

– В понедельник похороны Милы, – прервал паузу Стрельников. – Мне нужен твой совет, Слава.

– Совет о чем?

– Как ты думаешь, Люба придет на похороны?

– Не знаю. Наверное. Они же были подругами.

– Мне не хотелось бы с ней встречаться. Я думаю, ты меня понимаешь.

– Володя, какой совет я могу тебе дать? Ты венчался с Милой, она не просто твоя случайная подружка. Ты не можешь не идти на похороны. Так что тут обсуждать?

– А ты не знаешь, Люба придет?

– Не знаю. Ты хочешь это выяснить?

– Да. Если бы ты это выяснил, я был бы тебе благодарен.

– Я не могу этого выяснить. Здесь ведь нет телефона.

– У меня есть сотовая связь, ты забыл? Так как, Славка, ты сделаешь это для меня?

– Володя, но пойми же, это бессмысленно. Даже если окажется, что Люба собирается прийти на похороны, что от этого изменится лично для тебя? Ты все равно не можешь не присутствовать. И вряд ли кто возьмется уговаривать ее не приходить, чтобы не нервировать тебя. Твоя неловкость для нее не аргумент. Она все равно поступит так, как считает нужным. И если она хочет проститься с Милой, никто не может ей этого запретить.

– Но если выяснится, что она не придет, я по крайней мере не буду из-за этого переживать. Пожалуйста, Слава.

Томчак взял протянутую ему трубку и позвонил в Москву Ларисе. Выяснилось, что Люба на похороны подруги пока не собирается, хотя, конечно, за оставшиеся дни может еще передумать."

"– Послушай, – сердито сказал Томчак, возвращая Стрельникову телефон, – о чем ты вообще думал, когда затевал всю эту историю? Ты что, надеялся, что Люба никогда не вернется? Ты же должен был понимать, что рано или поздно она приедет, узнает о том, что ты обвенчался с ее подругой, и тебе придется как-то смотреть ей в глаза при встрече. Ты прав, Володя, нам давно надо было поговорить. Просто как-то так у нас повелось в последнее время, что мы твои поступки не обсуждаем. С тех пор как мы стали работать вместе, то есть с того момента, как ты стал моим начальником, да и Генкиным тоже, мы не считали для себя возможным обсуждать твою жизнь с тобой. Ты волен поступать так, как считаешь нужным, ты уже взрослый мальчик и наших советов не спрашивал. Ты только давал указания и требовал их беспрекословного исполнения. Но история с Милой нас крайне удивила. Твой разрыв с Аллой мы восприняли более спокойно, хотя тоже недоумевали, но твой поступок по крайней мере не казался ничем из ряда вон выходящим. Разлюбил жену, с которой прожил двадцать лет, полюбил молоденькую – что ж, мало найдется мужиков, с которыми этого не случалось бы хоть раз в жизни. Но с Милой… Тут уж ты, извини, погорячился.