Светлый феникс

Сразу вспоминалось их поместье, мальчишки, которые еще были детьми, а также его суровая леди, бегающая за сыном, а потом и племянником по саду в желании надрать уши непослушным чадушкам. Менялось время, а вот все остальное — нет. Проказливыми были все. От старшего сына до младшенькой дочери.

Самой спокойной оказалась средняя дочь — Ланория, но и она, всегда была не прочь устроить матери проверку на прочность ее нервов. Однако именно Виолия, которую они даже не планировали, их неожиданное счастье, казалось, собрала в себе все то, что так не любила супруга в других людях.

Рудана часто спрашивала то ли его, то ли себя о том, в кого их дочь уродилась, совершенно забыв о том, что от химеры котятки не рождаются. И Виолия, можно сказать, копия мамы.

Мужчина вздохнул и решил не вмешиваться в очередной виток воспитания, который, впрочем, пойдет для их любимицы не в прок.

Нельзя сказать, что их дочь была избалованным и злым ребёнком. Ее неуемную энергию в полной мере восполняли доброта и чувство справедливости к окружающим.

В очередной раз лорд Арван поймал себя на мысли, что она похожа на леди Марину. Или леди Марина на нее. У обеих завышен порог справедливости. Обе за тех, кого считают близкими — готовы совершить чуть ли не подвиг."

"И вроде бы леди воспитаны в разных мирах, а их ход мышления очень похож. Виолия несмотря на то, что впитала этикет и традиции Тантерайта с молоком матери, часто отрицала все и не желала многому подчиняться.

Могла и в глаз заехать обидчику прямо посреди праздника или официального мероприятия, где собрался весь высший свет.

Виолия никогда не жаловалась. Даже в детском возрасте предпочитала самостоятельно решать свои проблемы или конфликты. А ведь она — представительница главной ветви первого рода. К ее услугам, как минимум, два старших брата: Авеар и кузен Лейн, которые за непоседливую леди, отомстят так, что мало никому не покажется.

Однако на этот счет у леди Виолии было свое мнение.

Родители только спустя время узнавали о том, что их дочь в который раз повздорила с очередным лордом. Удивительно, но с обидчиками своего пола, Виолия предпочитала действовать не с позиции силы. Хотя, казалось бы, ее вспыльчивая натура должна была брать верх и давать выход в физическом контакте. Но нет, к леди, посмевшей ее обидеть, Виолия применяла острый язык, с которого срывались ироничные, чаще язвительные и не менее обидные изречения.

— Мама, хватит, я поняла! — хохоча заявила леди Виолия. — Папа, спаси меня!

Леди шустро спряталась за отца и вцепилась в него мертвой хваткой.

— Мама, честное слово, ничего же страшного не случилось!

— А надо, чтоб случилось? — раскрасневшаяся леди Рудана стояла неподвижно и мрачно взирала на дочь.