Светлый феникс

Впрочем, учитывая то, что с момента моего переезда от тетушки с дядей, я всегда боролся как с отцом, с мачехой и ее сыном, ничего удивительно в моем восприятии тех лет — нет.

Сложно настроиться на что-то позитивное, при условии, что тебе постоянно указывают на дверь и считают, что твое место не в главном поместье.

Леди Изельду никогда не устраивал тот факт, что Адарлейн лишь второй сын. И она предпочитала делать вид, что меня не существует вовсе. Замок, в котором испокон веков рождались все будущие главы рода, родным домом мне не стал. Наоборот, отчасти благодаря новой жене отца, я начал верить, что там мне попросту нет места. Абсолютно забывая о том, что, став главой рода, покинуть замок не имею права и уже мои дети будут жить и расти именно там.

Бредя по скалистому склону, я размышлял о прошлом и искал того единственного, кто давным-давно стал мне надежной опорой, другом и наставником. Существом, с которым я мог разделить тревоги, опасения и радость.

Нашел. Даже больше, чем желал увидеть.

— Феликс?

По большому счету, отличить одного феникса от другого довольно сложно. Они все выглядят одинаково. Отличия могут быть в размахе крыльев, росте и весе, и то при слиянии с хранителем. На Грани же они все сгустки тьмы, света или доминирующей стихии и размерами не отличаются.

А уж если наделены мощной даром и резервом, то и вовсе являются ярким хаотичным сгустком магии. И проявляют форму лишь при ритуалах призыва для новых хранителей иллами. В другие дни увидеть очертания не своего феникса, дракона, волка или сильфа — нереально.

Однако существовала еще одна классификация, которая помогала опытным хранителям определять не только какой перед ними иллами, но и кому он принадлежит. К таким относились древние иллами, даже на Грани они сохраняли свою изначальную форму.

Все древние имели одну внешнюю характерную особенность, и спутать их с кем-то другим просто не представлялось возможным. Мой иллами на Грани выглядел как воин, его окутывала мощная броня из множества силовых потоков. Иллами Марины не мог похвастать подобным, у него была своя особенность — яркие, словно сияние звезд, глаза. Иногда мне казалось, что их цвет похож на мой — синий, глубокий, а иногда они казались лазурными, разбавленными зеленью. Такого изменчивого цвета глаз я еще ни у одного иллами не видел, и, полагаю, никогда больше не увижу.

— Ты вовремя, Лейнард. — Вместо приветствия произнес чужой древний. — Твой иллами сейчас вылупится.

— Что сделает? — опешил я.

— Мы же фениксы, — Феликс взмыл с насиженного места, причем действительно насиженного, я сразу и не понял, что он не просто так лежит, открывая моему взору удивительную картину.

Сотканное из черного пламени гнездо и в его центре едва отличимое черное яйцо с пульсирующей внутри него силой.