Личный целитель Его Светлости

- Взаимно, - ответила я удаляющейся спине и стала набирать кипяток в большую кружку.

Очевидно, брать посуду в комнату разрешалось, потому что целитель поступил именно так. А набор любимых трав у меня имелся в дорожном саквояже. Не то чтобы он был каким-то особенным, просто монашки собирали и сушили растения с тех самых лугов, где прошло мое детство, поэтому и аромат отвара делал меня немного счастливее.

С момента моего ухода в комнате ничего не изменилось. Гатто по-прежнему показывал мне свой вуалехвостовый тыл и чем-то был недоволен.

Разберемся. Пожав плечами, я немного магией подогрела воду в кружке, кинув туда крошечную щепотку сухих листьев, и только потом развязала подарок Донис, и тут же возблагодарила добрую женщину за проницательность и щедрость.

В пяти бумажных кулечках находилось печенье. Все его виды были не больше мелкой медной монетки размером, буквально на один укус, но пахли умопомрачительно. Аромат корицы, миндаля и лимонной цедры, который переплетаясь с ароматом свежей выпечки и сдобы, ударял в нос, был поистине чудесным.

Рыб повернулся боком и заинтересованно косил одним глазом, наблюдая за моими действиями.

В берестяной туесок Донис насыпала зерен вареной кукурузы, а рядом положила два пирожных, от которых невозможно было оторвать взгляд – песочные корзиночки, заполненные заварным кремом, сверху украшали ягоды лесной земляники и малины. Ну уж этим я делиться с Гатто точно не буду. Нечасто меня жизнь баловала такими кондитерскими шедеврами, а я сегодня, между прочим, заслужила.

- Зерна кукурузы, печенье, разговор по душам? – спросила я, заглянув прямо в косящий на меня рыбий глаз.

- Осторожность, милосердие, совесть – не слышала, нет? – в тон мне спросил Гатто, отчего я едва не выронила пакет с ореховой сдобой.

- Что ты имеешь в виду?

Сказать, что я оскорбилась – это ничего не сказать. Меня тетушка ругала меньше, а тут мне и в голову не приходило, что я сделала не так.

- Человеческий малек считает себя взрослым, едва пройдя стадию вылупившейся икринки, - произнес он, и моя рука с печеньем зависла в сантиметре от воды.

- Если уж говоришь с человеком, то и изъясняйся по-человечески. Я, знаешь ли, по-рыбьи мыслить не умею, - предупредила я.

От общения с Гатто порой устаешь больше, чем от напряженной многочасовой работы.

- Куда тебе, - хмыкнул рыб. – Руку ниже опусти. Проделай это с должным почтением.

- А пару книксенов тебе не изобразить? – уже откровенно нахамила я, в мыслях, конечно, не оправдывая себя, но эта пучеглазая физиономия выведет кого угодно.