Увольняюсь, Ваша Светлость!

Но как разобраться, от чего это зависело… Мы с Вышем так и не сумели вычислить закономерность.

Я потянулась и уперлась взглядом в дверь неизвестного происхождения. Раньше там стоял книжный шкаф. Я это помнила точно. И, значит, герцог мне не приснился."

"Тогда я заперлась в ванной комнате и одевалась с такой тщательностью, что провела там не менее получаса. Отстиранное коричневое платье придавало мне серьезности. Но вот с количеством шпилек в волосах переборщила — высокий пучок сзади напоминал ежа.

Однако сколько ни прячься, обстоятельства требовали разъяснений. Я вылезла на разведку, перешагнула порог таинственной двери. За ней оказалась та самая мастерская, что разделяла наши с герцогом комнаты.

Что я там вчера воображала про преимущество поселиться в спальне любовницы хозяина? Так вот, я погорячилась. Скорее всего обе опочивальни изначально были соединены с комнатой отдыха, которую Сноу впоследствии переделал в берлогу художника. И теперь он просто вернул все обратно.

Возможно, после отъезда дамы проход заложили кирпичом или, не исключено, разместили сверху добротную иллюзию и прикрыли шкафом. Демон, конечно, справился с перепланировкой почти мгновенно. Бытовая магия не требовала мощных энергетических затрат.

С любопытством оглядела мастерскую. Панорамное окно, как и везде. К нему добавилась застекленная крыша. Сноу, действительно, необычный демон. Он как будто страдал клаустрофобией и нуждался в открытых пространствах.

К горшками с растениями могла бы уже и привыкнуть, но как же они тут уместны… Сами работы мне тоже понравились. Не мне оценивать технику исполнения, но герцог предпочитал большие пейзажи. Причем в основном морские или озерные. Его тянуло к открытой воде; я не вспомнила в этом мире ни одного естественного водного бассейна.

На этих картинах с огромной высоты низвергались водопады, поднимались высокие штормовые волны, бурлили горные реки. Еще я нашла рощи, лужайки, лесные чащи… Для своих работ Сноу выбирал яркие сочные краски. Готовые картины он чаще всего оставлял на мольберте и реже — вешал на стены.

Мастерская вместила бы три моих спальни. Она тянулась в длину от двери в комнату Конвея к моей. Дверь в его комнату! Я испуганно покосилась туда; он оставил открытой и ее тоже, но из покоев герцога не доносилось ни звука.

Утро уже довольно позднее, и, судя по расписанию Переса, мэру давно надлежало быть в управе.

Не выдержала и очень осторожно двинулась в ту сторону. Вернее, попробовала заглянуть с безопасного расстояния в десять метров. Везде, куда хватало глаз, властвовал черный. Это жутко контрастировало со светлой и солнечной мастерской. На стенах нет обоев, как в моей комнате. Они облицованы шершавым камнем угольного цвета.