Путевой светлячок

Еще два дня назад я попыталась выразить свое категоричное «нет» произволу со стороны оборотней к нам с Хемом и покинуть не слишком любезную компанию. Но неожиданно встретила жесткое завуалированное под заботу обо мне сопротивление со стороны Мики и Яриса. Керин молча, недовольно следил за женой и братом.

Желание убраться подальше от них росло с каждым часом. Не то чтобы нас притесняли и выказывали неуважение, нет, но привязанность Мики тяготила неимоверно, и Ярис по мере приближения к территории стаи становился все более развязным, проявляя собственнические замашки. Даже гадать не надо, что меня ждет, как только окажусь во владениях Керина. К его навязчивому брату я не испытывала симпатии и становиться парой не горела желанием. И вообще, жить бок о бок с оборотнями оказалось весьма нелегкой задачей.

Каждую ночь супружеская пара уходила за кустики: Керин кормил жену своей кровью, а затем они довольно шумно, без стеснения занимались любовью. В эти моменты я прижимала Хема к себе, лежа на стеганом коврике, который нам выделили оборотни, и тряслась от страха. Уж слишком горячим и вожделеющим взглядом Ярис смотрел на меня."

"У них все на виду: семейные отношения, разборки и даже интим. Они к такому образу жизни привыкли, я — нет и в будущем не планирую. Брак светлой эльфийки с оборотнем — мезалянс для светлой. Папу, наверное, перекосит, если об этом узнает. А исходя из условий брачного соглашения между отцом и мамой, дедушка тоже вряд ли будет счастлив внуку-оборотню.

— Хель, ну что ты опять молчишь? — досадливо спросила Мика.

— Потому что уже высказала свое мнение по этому поводу. Но тебя оно мало волнует. Я спасла твою жизнь, а сейчас ты хочешь подчинить мою в угоду своим желаниям, — произнесла я с холодным осуждением.

Попыталась разрушить Микину привязанность своим отношением, но недооценила ее упрямство и настойчивость.

Она забросила последние ингредиенты в котел, отряхнула руки и подол нового платья из тех вещей, которые захватил с собой ее муж, и непреклонно заявила, уверенная в своей правоте:

— Я чувствую, как только мы вернемся в стаю, тебе там понравится. Я помогу освоиться, брат Керина тоже, он уже…

В этот момент я увидела, как Ярис со всей силы лупит прутом Хема по ляжкам, заставляя выше поднимать ноги во время прыжков.

Благоразумие отключилось, не знаю, что произошло, но во мне будто что-то щелкнуло и заклинило. В пару прыжков оказалась между ними, перехватила прут, которым Ярис по инерции чуть не ударил меня, сломала и отбросила. А потом, оскалившись и выставив нож, которым чистила картошку, перед собой, прорычала:

— Ты больше никогда не посмеешь бить моего ребенка! Иначе пожалееш-ш-шь, — последнее прозвучало скорее как яростное шипение озлобленной кошки.