Грёзы лунного света

– Чем она вообще занимается? – спросила я.

– Ларимар – верховная священница Лейлина, – пояснил доктор Эриксон. – Со времен войны с ундинами их влияние неуклонно растет. Она считает, что эльфы должны отгородиться от других волшебных народов и от людей. Эту мысль она проталкивает эльфам под соусом заботы о них и желании их защитить. Поэтому она пользуется поразительным успехом.

Звучало все это не очень-то хорошо.

– Во время войны священники сидели в своем храме. Поэтому ты никогда с ней и не встречалась. А теперь она ходит повсюду и вмешивается во все дела. – Рэйвен не выглядела счастливой, говоря эти слова. – Она только усложняет жизнь Элизьен.

– Правда, меня удивляет, что она общается с Талином. Это не очень-то добрый знак. Интересно, как ей так быстро удалось заполучить стенограмму протокола судебного заседания, – добавила она. – Как-то это не слишком похоже на желание отграничиться от других народов.

– В любом случае теперь мы можем быть уверены в том, что Талин знает, что мы здесь, – перебил ее Коллам.

– Вы должны держаться от нее подальше, если можете, – сказал доктор Эриксон.

– Хватит говорить о плохом! – Софи встала с кресла. – Давайте есть пирог. Я специально испекла его сегодня! Это брауни, – сказала Софи. – Твои любимые.

У меня потекли слюнки.

– А еще у нас есть кофе.

День становился все лучше.

– Значит, ты вообще не замечал, когда у тебя случались эти приступы? – спросил у Коллама в перерыве между двумя кусочками пирога доктор Эриксон.

Софи закрыла магазин, и мы сидели вокруг кухонного стола, который на самом деле был слишком мал для шести человек.

Коллам покачал головой.

– Нет. На самом-то деле я вообще не понимаю, о чем говорит Эмма. Я чувствую себя совершенно нормально. Если я и в самом деле виноват во всем случившемся, я понятия не имею, как с этим бороться.

– Элин всегда точно знал, что делает, – размышлял доктор Эриксон. – Если ты ничего не помнишь и не замечаешь, как меняешься, это должно быть что-то другое.

– После того как я связала Коллама, – начала я запинаясь, – ко мне пришло… видение.

Коллам повернулся ко мне. Тишина за столом стала оглушительной.

– Я будто снова стояла в пещере и слышала голоса ундин. Муриль тоже был там, но потом зеркало вдруг превратилось в женщину. Она сказала, что Коллам принадлежит ей и служит ей инструментом… – По моей шее от этого воспоминания побежали мурашки.

– Почему ты сказала об этом только сейчас? – потрясенно спросил Коллам.

– Совершенно невозможно, чтобы зеркало имело к этому какое-то отношение. Я же его уничтожила. Оно разбито.

– Если я что-то и понял в своей жизни, так это то, что в этом мире нет ничего невозможного, – отметил доктор Эриксон. – Вам придется поговорить об этом с Элизьен и Мерлином.