Свет во мраке

И ты расскажешь мне о Тарисе. У нас есть время. У нас очень и очень много часов, дней, недель и лет, ведь я великий маг Иллар Ван Велес и я живу и живу и живу… я никуда не тороплюсь.

— Воистину — признал я — Прожить больше двух веков…"

"— И это лишь начало… побудь здесь, гость, никуда не уходи. Я вскоре вернусь с вином — с отчетливым хрустом коленей старик развернулся и потащил за собой тележку, по-прежнему прикрываясь стеклом — Я принесу вина. И мы начнем беседу…

Кажется, он уже забыл, что собирался выпить из меня всю жизненную силу, а затем сожрать мое тело.

Иллар Ван Велес двойной людоед. Он пожирает чужие энергию и плоть. Первая продлевает его чрезмерно долгую жизнь — дарует долголетие. Чужая же плоть заполняет его желудок, даруя чувство сытости. Но он пожирает мясо сырым. Грызет кости… с головой легендарного мага очень большая беда.

Сумасшедший людоед в неприступной башне.

Проклятье… и так вот должна была закончиться столь красивая легенда? Ох…

И главное — Иллар не видит мою сущность, он не замечает того, что я отнюдь не обычный человек. Он был удивлен лишь тому, что я столь бесстрашно с ним разговариваю, не обращая внимания на свое пребывание в тюремной камере усыпанной обглоданными костями. Он принял меня за глуповатого смельчака? Нет. Не думаю. Мне кажется, что он настолько выжил из ума, что толком и не может сосредоточиться на чем-либо одном долгое время. Его пытливый разум угас. Я видел перед собой не мудрого мужа, а трясущегося старого зверя со стертыми клыками, потерявшими силу лапами и помутившимся умом.

Пусть его тело продолжает жить год за годом, но разум не выдерживает и медленно скатывается в темную пропасть окончательного безумия. И однажды башня огласится уже не человеческим голосом хозяина, а лишь хриплым звериным воем и мерзким покашливанием смешанным с безумным хихиканьем…

— Вино! — торжественно провозгласили из сумрака уходящего в неизвестность коридора — Пьянящее вино воспетое в балладах! О этот хмель! О этот хмель! О этот хм… — торжественность поугасла, голос старца уже куда более неуверенно и жалко протянул — О этот хмель…

Я поспешил прийти ему на помощь, боясь, что Иллар передумает и не станет угощать меня вином:

— О этот хмель достойный восхваленья!

— Да! Да! Воистину, друг мой! — оживился старик, продолжая шествие к моей темнице — Да!

«Друг мой». Да-а-а…

— Прошу — я с трудом сдержался от смеха, глядя, как к решетке, при помощи длинной палки, толкают еще одну тележку поменьше, на которой стоял медный кубок и уже откупоренная бутылка вина.

Приняв дары, я наполнил кубок вином, поднес его к лицу и втянул его аромат ноздрями. Вино… не самое лучше, это уж точно. Но и не самое скверное. Однако к его запаху примешивался еще один — чересчур терпкий и резковатый.