Свет в ее глазах

Если бы не все эти люди, я взял бы ее в центре зала, на этой чертовой мозаике.

Она молчала, и это молчание не устраивало меня.

– Джоанна, так ты хочешь, чтобы я опустил руку ниже? Хочешь, чтобы я коснулся тебя в самом низу? Готов поспорить, ты уже совсем мокрая там.

Она покачала головой. Ее грудь вздымалась при каждом вдохе, а пальцы вцепились в мои руки.

– А может, в этот раз пальцев тебе будет недостаточно, Джоанна? Как думаешь?

Навязчивые мысли коснуться ее между бедер прямо здесь и сейчас захватили мою голову.

Джоанна молчала, но была уже достаточно возбуждена, чтобы умолять меня. Я развернул ее к себе, первым делом замечая пылающие щеки и стеклянные глаза.

– Тебе следует просто попросить, – напомнил я. – Мы покинем этот никому ненужный вечер в поддержку выдр, и проведем время иначе, малышка.

Джоанна сглотнула и уставилась на меня. Она так долго не моргала и не отводила взгляда, что я подумал, что она уснула.

– Этот вечер в честь коал.

– Деньги собирают для коал, а не для выдр. А свое предложение можешь оставить при себе, – спокойно сказала она, разрушая все мои надежды на нее и этот вечер. Или не все?

Я отошла от Блейка и вернулась к брату.

Мои щеки горели. Что он вытворял, и как на это реагировало мое тело, не поддавалось никаким объяснениям.

Конрад окинул меня любопытным взглядом и улыбнулся самой гадкой и вызывающей улыбкой, которой только мог. Мало того, что он злился, так еще и насмехался.

– Почему ты такая красная, Джоанна? – он коротко взглянул на Блейка, который вернулся в противоположный конец зала и принялся делать то, что делал всегда: смотреть на людей ненавидящим все живое взглядом. – Здесь тоже проблемы с термостатом?

Теперь покраснели даже кончики моих ушей.

– Просто заткнись, Конрад!

Я была напряжена. Для чего он делал это? У него больше нет ни капли влияния на меня!

Боже, кого я обманываю? Мое тело плавилось от прикосновений Блейка. Оно все еще желало его.

Мне хотелось думать, что дело не в нем, а в отсутствии постоянного партнера и сексуальной неудовлетворенности. Любой в этой комнате мог стать причиной такой реакции. Но, увы, это не так. Никого кроме Блейка в этом зале я даже не замечала.

Стоило ему положить руку на мой живот, в груди появился уже привычный трепет, посвященный только ему. На секунду в ту ночь в Аспене я подумала, что наконец приручила его. Я верила, что теперь он мой. Но проблема в том, что имя Блейка никогда не будет стоять в паре, Джефферсон не создан для того, чтобы любить. Он не создан для отношений. Он может только разрушать. Если я поддамся, он разрушит меня окончательно.

Взглянув на Конрада, я обнаружила, что он уже разговаривает с какой-то незнакомой мне девушкой.

– Джоанна, я отлучусь.

Приобняв блондинку, Конрад ушел, а я осталась одна.