Свет в ее глазах

Джефферсон поджал губы, его плечи опустились, а вся воинственность пропала. Он молчал какое-то время, а после холодно сказал:

– А ты на мое сердце.

Я сложила руки перед собой и закатила глаза. Ну какой же бред!

– Только мое тело ты все-таки использовал, а твое сердце осталось невредимым, – ответила я, ставя точку в этом разговоре.

Мускул на его щеке дернулся, Блейк хотел возразить, продолжить спор, я видела это в его глазах. Но вопреки моим догадкам он просто кивнул:

Джефферсон еще несколько мгновений смотрел мне в глаза, затем развернулся и направился к выходу.

В груди возникло неприятное ощущение, от которого по шее забегали мурашки, и я позвала:

Он остановился у двери, помедлил и взглянул на меня через плечо.

– Парковка не нужна. Парковочных мест достаточно. Но ты и сам это знаешь, а документы мог послать факсом, но все-таки пришел лично. Зачем?

В кабинете повисла тишина, прерываемая только моим напряженным дыханием.

Он обернулся и посмотрел в мои глаза, серьезным, прямым взглядом переворачивая каждую клеточку моего тела. Я чувствовала себя обнаженной, беззащитной, но готова была остаться такой для него, скажи он слова, которые заставили бы меня поверить вновь. Мне очень хотелось ему верить.

Подытожим: я просто наивная дура.

Хорошо, что не отказала Эрику.

– Этого не будет, – спокойно ответила я.

Уголки его губ дрогнули, будто он воспринял мои слова как вызов, но ушел, так ничего мне и не ответив.

Я уставился на причудливую картину за спиной бармена, и никак не мог понять, что на ней изображено. Золотистая состаренная рамка переливалась в приглушенном свете софитов и отводила от себя яркие золотистые лучи. Она перехватывала все мое внимание, но я стоически возвращался к разноцветному пятну в центре полотна.

Сделав глоток обжигающего виски, я присмотрелся к картине еще раз.

– Собака или лошадь? – задумчиво спросил я.

Некое существо действительно отдаленно напоминало кого-то из семейства парнокопытных, но если прищуриться, то нечто вполне могло сойти за борзую.

– Ставлю на собаку, – раздался насмешливый голос. Я оторвал взгляд от картины и взглянул через плечо на потревожившую меня девушку.

Она постукивала длинными красными ногтями по столешнице барной стойки, в слабом свете зала ее глаза казались не зелеными, а карими. Волосы были распущены, и пара светлых прядей спадала на щеки. Майя вырядилась в очень короткое черное платье, подчеркивающее каждый изгиб фигуры. Внезапно у меня возникло братское желание накинуть на ее плечи длинный кардиган. Ублюдки пожирали ее тело взглядом, а мне это совсем не нравилось.

– Я присяду? – спросила подруга, занимая барный стул рядом со мной.

Ее движения были неуклюжими, Майю немного пошатывало.