Свет в ее глазах

Она тоже была близка к завершению. Я не видел ее лица, волосы плотной стеной закрывали его, но я знал, что она не здесь, не со мной. Мы занимались сексом вместе, но удовольствие получали каждый свое.

Быстро двигая бедрами, я почувствовал, как сладостной судорогой свело мышцы пресса. Войдя в плавкое тело последний раз, я замер и с громким рыком излился в нее.

Мир исчез. Все потемнело.

Я зажмурил глаза, не слыша даже своего тяжелого дыхания. В ушах стоял звон, громкий и оглушающий он освободил меня от многих мыслей.

– Блейк, – послышался ее срывающийся жалобный голос.

Я открыл глаза и взглянул на нее, ощущая, как победная, надменная улыбка растягивается на моих губах. Плечи Джоанны подрагивали, она привалилась щекой к столешнице и, тяжело дыша, пыталась двигать бедрами мне навстречу. Но было уже поздно.

Что-то странное вспыхнуло в моей груди, что-то вроде приятной ностальгии и жалости, но я затолкнул это поглубже. Мне гораздо больше нравилось, когда внутри меня была пустота.

Я отошел от Джоанны и застегнул брюки, наслаждаясь ее открытым и беззащитным видом, задранной к пояснице юбкой и черными трусиками. Сейчас они уже мало напоминали предмет нижнего белья, потому что разорванные валялись у ее широко расставленных ног.

Она выпрямилась и дрожащими руками опустила юбку, не позволяя мне наслаждаться видом ее покрасневшей от моих прикосновений задницы больше ни секунды.

Я сделал именно то, что хотел. Получил удовольствие сам, но не дал получить его ей, поэтому Джоанна так затравлено смотрела на меня. Все ее тело было напряжено, натянуто как струна, ведь желанной разрядки она не достигла.

Вокруг стола были разбросаны какие-то документы, ручки, скрепки. Еще на полу лежали две статуэтки, кажется, это птицы. Я заметил ранее, что птицы стояли и на маленьком столике у дивана. Как чудно́.

Джоанна привалилась ягодицами к столу и обхватила себя руками, прикрывая обнаженную грудь. Ее губы были плотно сжаты, волосы растрепаны и спутаны, а лицо и шею покрывали красные пятна.

Я заглянул в сочащиеся ненавистью глаза и лениво улыбнулся.

– А чего ты ожидала? – спросил я, скользя взглядом по безупречной линии шеи и ключиц, к груди, которую она спрятала от меня.

Я подошел к ней и аккуратно обхватил ее подбородок пальцами, поворачивая милое личико на себя.

– Зачем ты это сделал? – спросила она. Синие глаза стали стеклянными, в них, как холодный океан ранним утром, бушевала злость.

Я равнодушно пожал плечами:

– Захотелось разнообразия.

Я и сам не знал, зачем сделал это. Мне просто было нужно. Возникла острая потребность оказаться в ней. Голова в этот момент не думала. А Хэтфилд лишь раздвинула ноги пошире, потому что тоже хотела этого.

– Так я была… разнообразием? – спросила она, и на последнем слове ее голос дрогнул.