Свет погасшей звезды (СИ)

Стремительно подкатывала паника. Как с ней бороться, девушка знала — отвлечься и действовать, не дать страху взять верх над разумом. И не смотреть в глаза мужчине.

Она водрузила на колени сумочку, сосредоточенно копаясь в ней. Достала портмоне.

— Если хотите сообщить мне о чём-то важном, то сделайте это сейчас. Здесь довольно спокойно, — обернулась на кассовую стойку, за которой продавец обслуживал покупателя. — Более удобного случая я вам не предоставлю, — не узнала своего жёсткого голоса.

Шамси смотрел на её руки, на купюру, положенную на стол дрогнувшими пальцами, на то, как старательно она отводит от него взор — боится. Не так он представлял их разговор.

Душно… Он повёл шеей и оттянул пальцем высокий ворот свитера:

— Наташа…

По тому, как она вскинула на него округлившиеся глаза и откинулась на спинку стула, понял в чём дело. Женщина увидела уродливый шрам на его шее.

Шамси мысленно выругался.

Он не смог привыкнуть ни к плотно облегающей тело иноземной одежде, хотя она была довольно удобной, ни к узкой обуви, сжимающей тисками стопу, ни к… Да ни к чему он не смог привыкнуть, с чем пришлось столкнуться в этом чуждом и враждебном для него мире! Его терпение, напитанное болью воспоминаний, стремительно иссякало.

С неукротимым желанием покинуть так и не принятый им мир, пришло понимание, что он не знает, как вернуться назад.

Пфальцграфиня рассказывала ему и об аварии — предположительно случившейся на мосту в Ингольштадте, — и о том, где она оказалась, как вышла к обозу… Он знал о женщине всё.

Думал, что знает всё, — поправил себя.

Осознав время своего пребывания в новом мире, с удивлением понял, что и она, Вэлэри, должна находиться в нём. С тех пор как себя ни сдерживал, не мог отделаться от мысли о встрече с ней.

Несмотря на новизну и остроту ощущений, его преследовало прошлое. Неумолимо тянуло назад — в свой дом, где его ждал сын, в свой тёмный век, как однажды со смехом изволила высказаться Вэлэри. Она предупреждала, потешалась над его возможными страхами и… учила всему. За три года общения с ней она обучила его двум языкам, манерам. Обучила неизмеримо многому другому, за что он ей премного благодарен.

Не обучила одному — как беседовать с ней прежней. Да и кто ж знал, что это будет надобно?

Наташа тяжело сглотнула, не в силах отвести глаза от глубокого светлого шрама над кадыком, особенно заметного на смуглой коже араба.

Господи, во что я вляпалась? — холодея от ужаса, не слышала стука собственного сердца. Перед ней… бандит? Кому ещё могут перерезать горло? Наёмнику-убийце?

Невольно отвела взгляд и встала:

— Простите, мне пора, — суетливо сдёрнула шубку с рогатой вешалки.

Если бы не реакция Шамси, громадина рухнула бы на столик.