Девочка, которая пила лунный свет

По пути домой Луна и Сян ни слова не сказали о человеке в мантии из воспоминаний девочки. Они вообще не говорили о воспоминаниях. Ни о печали, ни о тревогах, ни о женщине с черными волосами, которая подпирала плечами крышу.

И мало-помалу вещей, о которых они молчали, становилось больше, чем вещей, о которых они говорили. Каждый секрет, каждое непроизнесенное слово становилось круглым и твердым, тяжелым и холодным и камнем повисало на шее бабушки и ее внучки.

И спины их под тяжестью секретов сгибались все ниже.

Глава 20, в которой Луна рассказывает сказку

Глава 21, в которой Фириан делает открытие

Луна, Луна, Луна, Луна, – пел Фириан, кружась и выделывая пируэты на лету.

Луна не выходила из дому две недели. Фириан был очень рад.

– Луна, Луна, Луна, Луна!

Танец завершился лихим пике, и дракончик опустился на ладонь Луны, балансируя на кончике когтя. Он низко поклонился. Луна улыбнулась, хотя на душе у нее было тяжело. Бабушка была больна и не вставала с постели. С того самого дня, как вернулась домой.

Когда пришла пора ложиться спать, Луна поцеловала Глерка, пожелала ему спокойной ночи и пошла в дом, прихватив с собой Фириана, которому, правда, запрещалось спать в постели у Луны, но он все равно спал.

– Спокойной ночи, бабуля, – сказала Луна, нагнувшись над спящей бабушкой и поцеловав сухую, словно бумажную щеку. – Приятных сновидений, – пожелала она, сама заметив, как напряжен ее голос.

Сян не шелохнулась. Она спала, приоткрыв рот. Даже веки не шелохнулись.

Ну а поскольку Сян была не в том состоянии, чтобы возражать, Луна разрешила Фириану лечь у себя в ногах, как в старое доброе время.

– Ой, как здорово-прездорово, – вздохнул Фириан, прижав передние лапки к груди и едва не лишившись чувств от счастья.

– Смотри, если будешь храпеть – спихну. Ты мне в прошлый раз чуть подушку не поджег.

– Ни за что не буду храпеть, – пообещал Фириан. – Драконы не храпят. Это я точно знаю. Или, может, маленькие дракончики не храпят. В общем, даю тебе слово Большущего-Пребольшущего Дракона. Мы – древний и славный народ, и наше слово нерушимо.

– Все ты опять выдумываешь, – сказала Луна, заплетая волосы в длинную черную косу и ныряя за занавеску, чтобы переодеться в ночную рубашку.

– А вот и нет! – запальчиво возразил Фириан, но потом вздохнул. – А может, да. Иногда мне так хочется, чтобы здесь была моя мама. Как было бы хорошо поговорить с таким же драконом. – Тут он спохватился и округлил глаза. – То есть с тобой мне, конечно, тоже хорошо, Луна-моя-Луна. И Глерк мне столько всего рассказывает. А тетушка Сян любит прямо как мать. Только все равно…

Он вздохнул и умолк. Кувырком занырнул в карман ночной рубашки Луны и свернулся там тугим горячим клубочком.