Девочка, которая пила лунный свет

Но для тебя я просто Глерк. Твой Глерк. И я тебя очень люблю.

И это была правда. Глерк любил Фириана. Любил Сян. Любил Луну. Любил весь мир.

Он снова сделал глубокий вдох. Он был уверен, что ветер принесет весть хотя бы об одном заклинании Сян. Но этого не произошло. Почему?

– Ой, Глерк, осторожнее! – всполошился вдруг Фириан, взлетел и завис перед Глерком, трепеща крылышками. Большим пальцем он показал назад. – Там земля совсем тонкая, слой камня, а под ним огонь. Ты провалишься!

– Думаешь? – Прищурившись, он вгляделся в расстилавшуюся перед ним каменистую поверхность. От нее исходили волны жара. – Откуда здесь взяться огню?

Но огонь там был. Прямо под слоем камня. Гора под ногами кошмара гудела. Такое уже бывало – дрожь, гул, и кажется, будто гора вот-вот лопнет, словно перезревший плод циринника.

После извержения – после того, как маг и дракониха заткнули собой огненное жерло, – вулкан погрузился в тревожный сон, но с первого же дня не знал покоя. Он ворчал, ворочался, не утихая ни на миг. Но на сей раз он вел себя по-другому. По-новому. И впервые за пятьсот лет Глерку стало страшно.

– Послушай-ка, Фириан, – сказал кошмар, – давай поторопимся, ладно?

И они зашагали по каменистому гребню, высматривая надежный участок, чтобы перейти опасное место.

Болотный кошмар окинул взглядом лес, вгляделся в поросль подлеска, сузил глаза и постарался посмотреть как можно дальше. Раньше у него это получалось лучше. У него вообще многое получалось лучше. Он сделал глубокий вдох, словно пытаясь вобрать в себя всю гору.

Фириан с любопытством поглядел на болотного кошмара.

– Ты чего, Глерк? – спросил он.

Глерк покачал головой.

– Я знаю этот запах, – сказал он и закрыл глаза.

– Это Сян? – спросил Фириан и шустро перепорхнул кошмару на голову. Подражая другу, дракончик закрыл глаза и втянул носом воздух, но тут же расчихался. – Мне нравится запах Сян. Ужасно нравится!

Глерк покачал головой – медленно, чтобы не уронить Фириана.

– Нет, – пророкотал он грозным голосом. – Это не Сян.

ПРИ ЖЕЛАНИИ сестра Игнация могла бежать очень быстро. Быстро, как тигр. Быстро, как ветер. Уж точно быстрее, чем теперь. Но с семимильными башмаками было бы еще быстрее.

И куда они только подевались!

Она успела позабыть, как некогда их любила. В дни, когда ее одолевали любопытство и жажда странствий, когда так и подмывало сбегать на другой край света и вернуться обратно еще до ужина. В дни, когда душа ее не была еще пресыщена вкусными обильными печалями из Протектората и не успела еще впасть в праздность, облениться и зарасти жиром. При одном воспоминании о башмаках сестра Игнация вновь чувствовала себя молодой. Они были такие черные, словно лучи солнца избегали их, боясь коснуться.