Свет между нами

Вытянул руку и нашел тепло: льющийся сверху солнечный свет. Вздохнув, я сел в одно из кресел и повернулся так, чтобы лучи упали на лицо. Я не видел света, но чувствовал кожей оранжевое золото солнца и синеву ветра, слышал желтизну проезжавших мимо такси, ржавчину кричащих голосов и зелень шелестящей листвы деревьев, усеивавших эту городскую улицу.

«Может быть, Шарлотта», – подумалось мне. – «Может быть».

Весь остаток недели Ной едва ли сказал мне слово. Такое ощущение, будто он боялся говорить со мной, как в то утро, когда разлил молоко. Меня это не сильно расстраивало. Я спокойно проживу без его нападок и колкостей. Однако он извинился, и я простила его, потому что так меня воспитали. Я пыталась быть бодрой и показать ему, что не переживаю по поводу произошедшего, но Ной оставался глыбой льда, которую не растопить.

Каждый день в три часа я начинала практиковаться с Концерта для скрипки ми минор Мендельсона. Именно его я собиралась играть на прослушивании в филармонии через несколько недель. Я отослала им копии своих документов и аудиозаписи, указала свой выбор музыкального произведения для выступления. Если честно, я надеялась на отказ, но этого не случилось. Вместо того чтобы исполниться гордости, я, наоборот, напряглась. Машинально исполняла Мендельсона, ноту за нотой, ничего не чувствуя и не испытывая удовольствия. Не ощущала страсти.

Однажды, закончив практиковаться и возвращая скрипку в футляр, я услышала, как наверху скрипнул паркет. Я забыла закрыть дверь в свою комнату, и в установившейся тишине этот скрип был очень громким. Громче обычных звуков, издаваемых старым домом. Это скрипнула под чьей-то ногой половица.

Я еле сдержалась, чтобы не выскочить в коридор. Если это Ной – но это еще большой вопрос, – то я лишь поставлю нас в неловкое положение, выпрыгнув со своим «попался!». Я могла бы списать это на совпадение, если бы не слышала скрип ступеней после окончания своей дневной репетиции довольно часто. Теперь буду оставлять дверь открытой. Еще лучше играть в маленькой гостиной на первом этаже. Она рядом с лестницей, и музыка будет литься прямо наверх. Если бы Ною не нравилась моя игра, он бы сказал об этом. Если он вообще ее слушает.

Шестое чувство подсказывало, что слушает.

Снова наступил понедельник. Только я приготовила себе завтрак, как Ной шокировал меня своим появлением. Он осторожно прошел к креслу, стоявшему между лестницей и кухней.

– Я собиралась за твоим завтраком в «Аннабель» через четверть часа, но могу сходить сейчас, если ты голоден.

– Не в настроении для еды навынос. Попытаю счастья с хлопьями.

– Хлопья – это слишком уныло. У меня тут овсяная каша, фрукты и тосты… Хочешь?

Ной пожал плечами, почти небрежно.

– Если у тебя хватит на двоих.

Я отвернулась, пряча улыбку.