Свет между нами

– Твои губы накрашены?

– Придется их перекрасить, – хрипло заметил Ной, притянул меня к себе и жадно поцеловал, ворвавшись языком в мой рот.

Я тихо застонала ему в губы.

Ной отстранился, тяжело дыша, и прижался своим лбом к моему.

– Ты более чем прекрасна, Шарлотта, – он ласково погладил мою щеку. – Ты мой рассвет и мое прозрение. Ни одна женщина в подметки тебе не годится.

– Боже, – выдохнула я. – Цель была услышать, что я «красивая».

– Ты знаешь, что без тебя я не справлюсь, – глаза Ноя попытались отыскать меня в бесконечной тьме. – И знаешь, что мне это нужно. Ради нас, а не только ради себя.

– Если это верное решение, Ной, то я тебя поддержу.

– Должно быть верным, – отозвался он, отвернувшись, и я едва услышала его последние слова. – Другого у меня нет.

Нанятый седан вез нас по ночному мерцающему огнями Нью-Йорку. Эти огни были везде: вокруг нас, над нами, так высоко и далеко, что не видно ни конца ни края. Эмпайр-стейт-билдинг светился сине-зеленой подсветкой, разукрашивая небо над ним. Ной сказал, что «Планета Х» оплатила световое шоу и для вечеринки арендовала смотровую площадку на восемьдесят шестом этаже. Сам вечер проходил на восемьдесят пятом этаже – в банкетном зале, обустроенном вместо офисов недавно съехавшей компании по защите окружающей среды.

В центре города стояла какофония звуков: сигналили машины, гомонили толпы людей. Наша машина остановилась возле небоскреба. Я была тут лишь раз, когда только приехала в Нью-Йорк пять лет назад. Мужчины и женщины в элегантных вечерних нарядах выходили из седанов и лимузинов, шествовали к главному ходу и исчезали за стеклянными обрамленными колоннами дверями.

Я переживала из-за длины своего платья, доходившего мне до коленей. Я думала, что большинство женщин оденут платья в пол, которые не сочетаются с моим невысоким ростом. Однако, к моему удивлению, почти все девушки облачились в невероятно обтягивающие и короткие платья, украшенные бусинами или прозрачными вставками с драгоценными камнями. На мужчинах были либо смокинги, либо модные костюмы ярких расцветок. Когда водитель открыл дверцу и подал мне руку, на меня обрушился хор громких мужских голосов и ответного женского смеха.

Я пригладила платье, казавшееся мне теперь простоватым, и помогла Ною выйти из машины. Он нацепил свои солнцезащитные очки и взял с собой белую трость. И то, и другое лишь придавало ему шарма в моих глазах. Я не знала Ноя зрячим. Его слепота была частью того мужчины, которому я доверила свое сердце. Люди внутри небоскреба знали другого Ноя Лейка, и я страшно нервничала, не представляя, как они примут его.

– Тут так людно, – сказала я Ною у лифтов. – Не думала, что в журнале работает столько народа.

– Это Глобальная вечеринка, – ответил он.