Свет и печаль

— После того как двое суток к ряду ваша сестра только и делала, что каждые два часа обтирала вас губкой с ног до головы, думаю, ей уже не страшны подобные мелочи.

После этих слов доктор вынул градусник и, несмотря на энергичные протесты Ларри, сунул ему под мышку.

— Я, право, ничего не помню, — стал оправдываться Ларри. — Судя по всему, я причинил своей сестрице немало беспокойств. И вам тоже, доктор!

По глазам Ларри Сьюзен поняла, что брат немного лукавит. Конечно, кое-что он помнил. И судя по всему, немало. Но она сделала вид, что поверила.

— Доктор Тернер предупреждал меня, что ты, возможно, не в состоянии будешь вспомнить многое из того, что происходило во время приступа болезни, — сказала Сьюзен, отведя глаза в сторону.

— Правильно, — поддержал ее доктор Тернер. Я сказал это вашей сестре. Но теперь в болезни произошел очевидный перелом. Думаю, новая потеря памяти вам вряд ли угрожает.

— А когда мне можно будет вставать?

— Не торопитесь. Во всяком случае, не сегодня. Врач обернулся к Сьюзен:"

"— Не надо меня провожать, милая. Я найду дорогу. Но осмелюсь заметить, что в ближайшие несколько дней брат может доставить вам много хлопот. Он пациент не из легких.

Сьюзен попыталась, тем не менее, проводить доктора хотя бы до двери комнаты: Но Ларри крепко схватил ее за руку и, когда Тернер вышел, тихо сказал:

— Прости, что заставил тебя так сильно волноваться.

— Не так уж сильно, Ларри, — с легким вздохом ответила Сьюзен. — Не считая того, что раз или два ты спутал меня с Милдред.

— Неужели? Странно!

Ларри нахмурился и долго смотрел в глаза сестре, как будто хотел прочесть ее мысли. Пальцы его по-прежнему держали Сьюзен за руку. На этот раз она не старалась высвободиться. А просто стояла, стараясь выровнять дыхание и заставить сердце не биться так бешено.

— Это еще что? — спросил Ларри, увидев синяки на ее запястье. — Тоже моих рук дело? — Она неопределенно пожала плечами. Ларри смущенно улыбнулся и с виноватым видом посмотрел на сестру. — Понятно. Досталось же тебе от меня! — Он помолчал несколько секунд. Потом, не отпуская Сьюзен, сказал: — Расскажи мне подробнее все, что я делал в беспамятстве. Ты ведь не сочтешь это излишним любопытством?

У Сьюзен сжалось сердце. Она почувствовала себя на краю пропасти. Одно неверное, небрежное слово и конец? Она не удержится, упадет и погибнет, погибнет безвозвратно.

— Да ничего особенного не было, — солгала Сьюзен.

— Ничего? А эти синяки? Тоже — “ничего”?

— Но ведь ты просто не соображал, что делаешь. Например; называл меня Милдред. Был всерьез уверен, что перед тобой она. Поэтому не давал мне уйти. — Ларри внимательно смотрел на ее запястья; как бы изучая оставшиеся на них следы своих пальцев. Потом поднял голову.