Свет и печаль

Господи! Что все-таки с ней происходит?! Осторожно попыталась высвободить руку. Но вместо того, чтобы отпустить ее, пальцы Ларри сжались еще сильнее. Он пробурчал что-то во сне и повернулся к ней лицом. При этом простыня соскользнула с его тела, обнажив сильные упругие бедра. Его кожа была загорелой и гладкой. Сьюзен невольно подумала, где ее сводный братец успел так загореть? И с кем? Ясно, что не с Милдред. При этой мысли будто острая игла больно вонзилась в ее сердце. Поневоле приходилось смириться с тем, что Ларри был чьим-то еще любовником. Сьюзен почувствовала, как начинает пылать ее собственная кожа. Она почти машинально натянула простыню на тело Ларри и отступила на шаг от кровати. Но его пальцы упорно продолжали сжимать ее руку. Сьюзен по— чувствовала себя пленницей. Бормоча себе под нос какие-то жалкие протесты, она снова попыталась освободиться от этого крепкого и ставшего уже слишком продолжительным рукопожатия. Тщетно. Хотя Ларри совершенно определенно не сознавал, что делает. Глаза его были по-прежнему закрыты. Брови снова сдвинулись, придав всему лицу выражение суровости и недовольства. Не открывая глаз, он бормотал:

— Нет, нет! Не покидай меня!

В его чуть слышно звучавшем голосе слышалась невероятная боль. Сьюзен все отчетливее начинала понимать, что Ларри не знает, кого держит за руку. Может быть, ему казалось, что у постели стоит Милдред? Сьюзен наклонилась над кроватью и тут же почувствовала, как пальцы Ларри еще крепче сжали ее руку. Он тянул ее к себе.

— Ларри! Это я, Сьюзен, — запротестовала она, энергичным движением попытавшись вырваться. — Отпусти меня, ради Бога!

Сьюзен заметила, что все тело Ларри вновь горит, как в огне. Очевидно, приступ возобновился. Доктор Тернер предупреждал, что он может повториться. Но сейчас надо было в первую очередь вырвать руку из этих цепких пальцев. Потом уже можно решить, как помочь ему. Освободиться оказалось почти невозможно. Ларри, не открывая глаз, обвил свободной рукой талию Сьюзен, повалил ее на кровать рядом с собой и через мгновение очутился на ней, придавив своим весом. Сьюзен принялась судорожно трясти Ларри за плечи, пытаясь разбудить. Вновь почувствовав горящее болезненным жаром тело брата, его лихорадочное дыхание сквозь скрежет сжатых зубов, она поняла, что Ларри просто не отдает себе отчета в своих действиях.

— Ларри, отпусти меня! — уже почти умоляла Сьюзен.

Ответом на этот протест стали его губы, впившиеся в ее. Они были сухими, горячими. И совсем чужими.

— Опусти! — вновь прошептала она, чувствуя, что начинает терять силы.

Нет, это не должно случиться сейчас! — лихорадочно думала Сьюзен, чувствуя, как тает все ее тело, а язык Ларри проникает между зубов.

Конечно, Ларри сейчас ничего не видит и не понимает.