Свет души твоей

– Я ведь о внешности говорил, а не о душевной простоте, а ты мне сразу проповеди читать…

- Чем важна внешность? Для чего она? Чтобы другим нравиться, чтобы соблазнялись тобой? А мне всегда хотелось, чтобы меня полюбили за то, что внутри. Так честнее. – Любаша говорила это тихо, со скрытой грустью, от которой у демона стало неуютно на душе. – Красота сойдет и держаться не за что будет. Да кому я это рассказываю? Ты ведь не знаешь, что такое любовь… Бедное существо, неприкаянное… Тыняешься по миру и голову притулить не к кому.

- Ты что меня жалеть удумала? – зло прошипел Шакс. – Кто ты, чтобы меня жалеть?! Меня, высшее существо!

Он отошел от двери и уселся на скамью, отвернувшись в другую сторону, а Любаша улыбнулась.

Обижается, ранят его слова, значит, что-то чувствует еще…

- Зайди внутрь. Ветер холодный, - услышала она его недовольный голос. – Заболеешь, помрешь, а мне перед Светочем потом ответ держать. Замучает своим стенаниями.

- Мне не холодно, - еще шире улыбнулась Любаша. – От алтаря теплом веет.

- Зайди, я сказал! – рявкнул Шакс и девушка послушалась. Скорее всего, ему не хотелось, чтобы она видела его сгорбленный силуэт. Неприкаянный…

Любаша присела на длинную скамью, стоящую у стены и прижалась к ней спиной. На душе было тяжело, потому, что слова Шакса затронули какие-то струны в ее душе. Простушка. Глубоко вдохнув, она тихо запела, освобождая сердечко от невыплаканных слез:

- Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно…

Пусть листочки с календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что все не зря,

Что тебе это правда, надо…

Я могу за тобой идти

Сквозь трущобы и перелазы,

По горам, без дорог почти,

По пескам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу…

Шакс удивленно прислушался к этому приятному, мелодичному пению. Как красиво… Песня лилась с таким теплом, с душой, что у него появилась странное покалывание в глазах. Любаша обладала невероятным, глубоким голосом, в который хотелось завернуться, словно в плед. Когда она вдруг замолчала, Шакс приблизился к дверям и тихо попросил:

- Продолжай, пожалуйста.

Через минуту молчания голос Любаши опять полился звенящим ручейком, тревожа его темную сущность.

- Все пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что все не зря,

Что потом не предашь в дороге.

Я могу за тебя отдать

Все, что есть у меня и будет.

Я могу за тебя принять"

"Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что все не зря,

Что люблю тебя не напрасно…

Глава 18

Шакс ворвался в дом ведьмы и сразу услышал звуки борьбы, доносившиеся из погреба. Он бросился туда и почти свалился вниз, зацепившись за коврик.