Сверкающая надежда (ЛП)

После этой последней фразы она рухнула передо мной, как груда страданий, и я, не раздумывая, обнял ее, и лицо Луны прижалось к моему торсу.

— Пожалуйста, никогда больше не вини себя за этот несчастный случай, Луна.

Сейчас я нигде не мог быть лучше, и это было чертовски правильно.

24. Луна

Я не знала, сколько еще мы просидим в таком же положении на его диване, но эти объятия были всем, чего я хотела.

Пока мы сидели, я все сильнее задумывалась о том, правильно ли то, что мы здесь делаем, и с каждым ударом сердца, который я слышала от Уэстона, я становилась все более неуверенной."

"Но помимо моей семьи и Арии, я чувствовала, что он меня понимает. Он слушал меня и действительно понимал. В конце концов, ему тоже не хватало родителей.

Его матери.

Моя мама как-то сказала мне, что Камилла рассказала ей, что мать Уэстона, Элис, покидает город и семью со дня на день. Я бы солгала, если бы мне не было интересно узнать, что в этом утверждении правда, а что нет.

Я не знала, что заставило меня рассказать ему все это, и после Арии он был первым человеком, которому я рассказала, почему я боюсь глубокой воды.

Почему, среди всех людей в моей жизни, именно Уэстон?

Я хотела бы спросить у своей головы и, что еще важнее, у своего сердца, почему я вдруг так доверяю Уэстону.

Чем больше я думала о том, что нахожусь в его комнате, на диване, в его объятиях, тем больше ситуация казалась мне странной.

— Спасибо, что выслушал.

Я вырвалась из объятий и вытерла остатки слез под глазами.

Я встала и направилась к двери в комнату, чтобы оставить между нами некоторое расстояние.

— Спокойной ночи, Луна.

Попытка уснуть быстро провалилась, так как я все время вспоминала последний час, проведенный с Уэстоном.

Сначала отца взяли в небольшую юридическую фирму, а после того, как большой босс фирмы через много лет ушел на пенсию, чтобы устроить себе прекрасную жизнь в Сан-Тропе со своим мужем, название «Харрингтон и Ко» превратилось в «Монтгомери и Ко».

Мы все были уверены, что смена профессии юриста теперь станет последней остановкой для папиного пьянства.

Поначалу так и было.

Отец брал меня с собой на тренировки по плаванию, которые я продолжала до выпускного класса.

Он стал посещать мои соревнования, а по выходным мы ходили в плавательный зал, чтобы он мог давать мне советы.

Он никогда не был пловцом. В школьные годы он играл в хоккей. Папа всегда был амбициозен, но в его амбициях было столько любви, что это доставляло удовольствие.

Мой папа был замечательным.

Мой личный супергерой.

Потом у него случился рецидив, который, как мне кажется, был самым большим рецидивом алкоголизма. Между тем, я задавалась вопросом, были ли у него другие рецидивы, потому что мы с Итаном в последний раз слышали о нем год назад.

Отец тоже не искал с ним контакта.