Сверкающая надежда (ЛП)

— Нет, пока ты не выслушаешь, что я хочу сказать.

— Только через мой труп.

На губах Уэстона появилась уродливая ухмылка, которая меня разозлила.

— Ты ведь знаешь, что выглядишь глупо в этом костюме?

— Оставь свои дерьмовые комментарии. Мы закончили общаться друг с другом. У тебя действительно мозги набекрень, ты это понимаешь?

На туалетном столике я увидела еще один лак для волос, который я приписала Уэстону.

— Наверное, у меня осталось столько мозгов, что я могу хотя бы сказать тебе, что ты выглядишь глупо в своем клубничном костюме.

— Это костюм дьявола, идиот.

Не говоря больше ни слова, я забрала у Уэстона лак для волос и вышла из ванной.

Я мурлыкала, одевая туфли, пока Ария спускалась по лестнице.

— Генри здесь. — Злорадно сообщила она, когда на улице прозвучал гудок.

— Я выйду вперед и покажу ему свой костюм.

Она достала из сумки блеск для губ, чтобы накрасить губы перед зеркалом в прихожей.

— Не торопись. — Крикнула она, направляясь к входной двери.

— А ты можешь не рвать на себе одежду? — Крикнул Уэстон Арии, стоявшей на кухне на одном из барных стульев и печатавшей на своем мобильном телефоне.

— Тогда тебе лучше поторопиться.

Это было единственное, что я услышала, прежде чем входная дверь захлопнулась на замок.

С тех пор как Ария рассказала мне об их дружбе, они оба вели себя как пошлые школьные парочки. Но любой, у кого есть глаза в голове и работающий мозг, видел, что между ними было нечто большее, чем просто дружеский перепихон.

— В качестве кого ты идешь? В качестве мужской шлюхи? Тогда ты готов. Не хватает только засоса. — Спросила я Уэстона.

— Если хочешь, можешь мне его подарить, Хейзел Баг.

— Помечтай.

Я закатила глаза и вышла через парадную дверь к Генри и Арии с красной толстовкой на молнии в руках.

Достаточно было разговоров, и достаточно того, что нам пришлось сидеть в одной машине, пока мы ехали туда.

18. Луна"

"Поездки, в которой мы сидели вместе в одной машине, не было, потому что Уэстон вдруг не поехал с нами. Он только сообщил Генри сообщением, что ему еще нужно что-то сделать, и позже поедет сам или будет искать другую машину.

В этом были свои плюсы, потому что мне не пришлось сидеть рядом с ним, и заднее сиденье было предоставлено самой себе.

Языком любви Генри, безусловно, были физические прикосновения.

Потому что так или иначе ему всегда приходилось прикасаться к Арии, будь то его рука, лежащая на ее бедре, или они вдвоем держались за руки, пока он переключал передачи. Иногда они даже просто касались друг друга мизинцами.

Генри мог бы пристегнуть Уэстона к машине, если бы тот поехал с ним.