Сверкающая надежда (ЛП)

— Я не знаю, но все вроде бы логично

Я сморщила нос, размышляя об этом и собирая воедино все те крохи информации, которые я получила от Итана.

Я была уверена, что рано или поздно он мне что-нибудь расскажет, но до тех пор я старалась не быть такой любопытной. Ария приготовила еще один фруктовый салат, а я побежала в кладовую, чтобы повесить куртку и сумку. Я все еще завязывала узлом две завязки фартука, когда вышла из кладовой и забрала у нее поднос, когда двое студентов захотели расплатиться.

— Вот ваши напитки. — Я поставила на стол два блюдца с кофе и полный стакан виноградного сока."

"Как раз в тот момент, когда я освобождала три незанятых столика у большого окна, дверь стукнула о колокольчик, висевший под потолком, и в кафе вошел Уэстон.

Позади него стоял Картер с двумя другими мальчиками, но они быстро прошли мимо Уэстона, чтобы поприветствовать Чарльза и Генри, которые сидели за столиком и разговаривали с Арией.

Краем глаза я заметила, как Уэстон остановился, но сделала вид, что это воздух, и, убрав посуду на свой поднос, вытерла столы.

— Мы можем поговорить? — Прошептал он так тихо, что можно было подумать, будто Уэстону неловко произносить эти три слова в мой адрес.

16. Уэстон

Мне было не по себе, и Луна это сразу заметила.

Обычно по выражению ее лица можно было понять, что происходит в ее маленькой головке и о чем она думает. По ее скептическому выражению лица и поднятым бровям я понял, что она не в восторге от этого.

Кончик ее носа и щеки были слегка розовыми, а на веках я увидел нежный золотистый оттенок. Ее густые ресницы были настолько длинными, что почти касались бровей.

Почему я начал изучать ее лицо? Наверное, это выглядит очень глупо.

— Разве ты не видишь, что я работаю?

Этим она вывела меня из задумчивости.

Я с удовольствием ответил: Конечно, я это вижу, и мне, в общем-то, все равно.

Но не успел я договорить фразу, как она обратила свое внимание на весь поднос и прошла мимо меня к прилавку. Я даже не мог упрекнуть ее в том, что она не хочет со мной разговаривать.

Со среды она не произнесла со мной ни слова, не бросила ни взгляда, ни беглого контакта глаз.

Ничего.

Как будто я воздух. Не более чем воздух. Мне не нравилось, что она так меня игнорирует, но это была моя вина, и я должен был как-то это исправить, но пока не знал как, потому что никогда не извинялся перед девушками. Утром мы с Луной разговаривали недолго, только о самом необходимом, но, по крайней мере, больше, чем сейчас.

Иногда она даже косвенно пыталась перевести разговор на хоккей, чтобы я мог рассказать отцу о тренировке.

Больше она так не делала.

Отец не считал это ужасным.

Никакой лишней информации, которую он должен выслушивать по вечерам, как он всегда говорил.