Сверкающая надежда (ЛП)

Старик не мог вымолвить ничего, кроме ее имени. Если бы я был на его месте, то после фразы Луны я бы и этого не вымолвил.

Этой фразой она не только вырвала бы у меня самолюбие, но и голосовые связки.

— Нет, оставь это.

Она сделала небольшой шаг назад и приблизилась ко мне, когда ее отец попытался подойти к ней.

— Я трезвый, правда. С тех пор, как вы с мамой переехали.

— По крайней мере, это уже что-то. — Проворчала Луна.

Мужчина, имени которого я не знал, почесал затылок и оглядел закусочную.

Что он искал?

Готовую отговорку или причину, по которой он не позвонил Луне?

— Не хотите ли перекусить?

— Мы уже поели, спасибо.

— Как Руби и Итан?

— Хорошо.

Разве не уместно было также спросить, как она?

— Не собираешься ли ты познакомить своего друга со своим стариком? — Попытался он разрядить напряженное настроение.

— Это Уэстон. Мой парень. Тот самый, с которым я сейчас ухожу из закусочной.

Луна не стала ждать его ответа и потянула меня за собой.

Она открыла дверь, которая хлопнула со звоном.

— Луна. — Остановил нас ее отец.

Она повернулась и ждала, как и я, что он еще скажет.

— С днем рождения.

Мудак.

Я считал своего отца мудаком, но человек, выдававший себя за отца Луны, был мудаком вдвойне.

Мы вышли из закусочной, и она разрыдалась в моих объятиях, когда мы стояли за моей машиной.

48. Уэстон

Остаток вечера в день ее рождения прошел не так, как я планировал и представлял.

Придя домой, мы сразу же легли в постель, и она, зарыдав, уснула в моих объятиях. У меня разрывалось сердце, когда я видел ее в таком состоянии, и в то же время я чувствовал себя таким беспомощным.

В тот вечер я хотел сказать Луне, что люблю ее, но мне казалось неправильным говорить это после встречи с ее отцом, потому что я не хотел, чтобы она подумала, что я говорю так только потому, что это удобно в данной ситуации.

Я хотел сказать ей об этом, потому что действительно люблю ее.

Сначала мы еще разговаривали об этом, и она рассказала мне о том времени до аварии, когда ее отец потерял юридическую фирму.

В какой-то момент мы замолчали, когда она лежала у меня на руках, и я заметил, как она вздохнула. Я старался утешить ее, как мог, крепко обнимал и говорил ей позитивные слова, и с тех пор прошло три дня.

Днем Луна была в доме вместе с мамой, чтобы расставить мебель и перенести в дом первые вещи.

А я с восьми утра до семи вечера большую часть времени проводил на ледовой арене или в плавательном зале.

Стратегические совещания, сухие тренировки, тренировки на льду и плавание на выносливость.

Плавательная арена открывалась только в пять часов дня, потому что до этого проходили соревнования «Истбургских акул».