Сведу тебя с ума

Делаю несколько полных вдохов и вкратце рассказываю ей нашу историю.

Сил на то, чтобы признаться, как Макс меня унизил сегодня, уже не остается. Мне стыдно и нелогично хочется это разочарование пережить в одиночку.

«Ты же не думала, что я женюсь на тебе, Дженни»

Я не думала. Нет, конечно. А вот сердце мое в это верило.

Глава 35

Максим

Складываю на заднее сидение кипу, упакованных в разные папки, документов, закрываю дверь и лезу за сигаретой в карман. Стоя у машины в расстегнутом пальто, делаю первую затяжку и разминаю плечи и шею. Он затекли и совсем одеревенели от неподвижности длиною восемь часов.

Но я начинаю привыкать. Работа до седьмого пота, алкоголь и коматозный сон — теперь мой стиль жизни. Выматывает сильно, но, как бы бредово это не звучало, мне так проще.

— Биггль переписан, — говорит отец в трубку, — оригиналы документов завтра забери.

— Ладно.

— Я домой выдвигаюсь. Жду тебя там.

Нахрена Оллсон столько лет тащит этот Биггль, мне не понять никогда. Это сеть шмотошных, что когда-то давно на его деньги открыла его жена. Она свалила за бугор, а он эти магазины и ей не отдает, и почему-то не закрывает и не продает. Ворчит всякий раз, что висят камнем на шее, но и не избавляется от них.

Докуриваю и, пульнув окурок в урну, сажусь в машину. Пока прогревается двигатель, совершаю ежедневный вечерний ритуал.

Лезу на сайт агентства Star Trek. Плюнул на блок на мысли о ней, поняв и приняв, что держит меня канатами не слабее обязательств перед семьей. Не могу прогнать ее из головы, и сбежать не могу — крепко держит.

Ненавижу за это нас обоих. Себя за бессилие перед ней, ее — за силу духа и проницательность. За то, что броня ее стократ сильнее любого моего копья.

«Будь счастлив, если сможешь» — плевок, от которого я захлебнулся.

Два дня топил себя в вискаре, чтобы, черт возьми, признаться себе, что гребаное счастье не пустой звук, а вполне себе реальная материя, которую она унесла с собой.

Повариха, бля… свела — таки меня с ума.

Прибавив печку и включив подогрев сиденья, захожу в затертую до дыр галерею агентства праздников и, сглатывая разочарование, вижу, что снова ничего.

После дня рождения сына Ангелины Давида Дженни ни разу не появилась на фото. Заболела она, уволилась, или объявила мне бойкот, я не знаю, и эта неопределенность и безотчетное чувство тревоги выворачивают наизнанку.

Блядь!.. Жанна!..

Ни жрать, ни спать нормально не могу. Заебала!

На дорогу до особняка отца с пробками уходит больше двух часов. Когда я приезжаю, он уже дома. Сидя в кресле в своем кабинете, по громкой связи говорит с Оллсоном. Слабый замедленный голос будущего тестя вызывает жалость и каплю раздражения. После повторного курса химии ему стало легче, и эту неделю врачи разрешили провести в стенах родного дома.