Сведу тебя с ума

Быстро миную все отделение, на лифте спускаюсь вниз и уже скоро оказываюсь на заднем дворе клиники, перед входом в огороженный живой изгородью сквер.

Вынув сигареты из кармана, закуриваю и набираю полную грудь никотина. Легкие, пропитавшись ядом, горят огнем, но дышать, несмотря на это, становится легче.

Запахнув полы тонкого халата, пытаюсь спрятаться от холода и перезваниваю Андрею.

— Звонил?..

— Занят?

— Немного, — говорю, затягиваясь второй раз.

— Может, вечером подъедешь?.. Мы в Иллюзиуме собираемся.

— Не получится, запара у меня…

Тот, раздраженно вздохнув, цокает языком.

— Что происходит, Макс?.. Кругом столько слухов, а я, твой друг, нихрена не знаю.

— Что говорят?

— Что батя тебя прессует, и с бизнесом траблы какие-то.

— Никаких траблов, — усмехаюсь я, — пиздят. Работы много.

— Ладно, но ты… — прочищает горло, — если что нужно, звони…

Зажав сигарету в пальцах, быстро облизываю губы, но язык держу за зубами. Попросить его узнать у Кира, как там Дженни запрещаю себе усилием воли.

Попрощавшись, отключаюсь и подпираю плечом белую колонну.

Дженни…

Думать о ней мне противопоказано. Ничем хорошим это не заканчивается. Чаще всего — жутким похмельем и разбитым телефоном.

Заметив боковым зрением еще двух желающих перекурить на заднем дворе, быстро сворачиваюсь. Тушу окурок и выбрасываю его в урну.

— Максим! — восклицает Стефа, когда мы сталкиваемся с ней в дверях палаты, — ты где был?

— Курить выходил.

— Попрощайся с папой, пожалуйста… у него процедуры начинаются.

Захожу в палату и жму будущему тестю руку. Тот старается вложить в рукопожатие все силы, но мы оба с ним чувствуем, что их почти нет.

— Береги ее.

— Хорошо…

— Макс… я серьезно, не подведи!

— Я понял, Владимир Велундович.

— Троценко звонил сегодня, сука, — подтягивает меня за руку и понижает голос, — предлагает себя на мое место… не верю я ему.

Невольно морща нос от концентрированного запаха лекарств, согласно киваю. Тоже не верю этой крысе. Отец ждал его предложения, поэтому и заторопился со свадьбой.

— Шлите его нахер.

— Он Стешку с голой задницей на улицу выбросит.

— Никто никого не выбросит…

Оллсон неожиданно сильно впивается пальцами в мое предплечье и сужает блеклые глаза.

— Компания принадлежит ей, помни, Максим. Ей и ее детям.

Осторожно освобождаю руку от захвата и выпрямляю спину.

— Я не претендую на вашу компанию.

Тесть злобно щурится и провожает меня взглядом до порога.

— Идем, — взяв Стефу за локоть, веду ее по длинному безлюдному коридору.

Она подавленно молчит, и я догадываюсь, что она слышала наш разговор.

— Тебе не о чем волноваться, — произношу, садясь за руль своей машины.

— Мой отец серьезно болен.

— Я не про это, Стеф… — смотрю на ее профиль, — ваша компания в надежных руках.