Сведу тебя с ума

Но ты же сам говорил про свадьбу! Ты не отказывался на мне жениться!

— Тогда меня все устраивало, и… и я еще не был знаком с той девушкой.

— И что она… она красивая? Красивее меня?..

Усмехаясь, распахиваю окно, чтобы сбить пепел с сигареты и, прикрыв его снова, оборачиваюсь к Стефе.

— Внешность для чувств не так важна, как думают девушки. Вы преувеличиваете ее значение.

— Разве? Мужчина любит глазами…

Чем я люблю Дженни?.. Глазами?.. Бредятина какая.

— Это совсем не так, — улыбаюсь я, — чувствовала ли ты когда-нибудь, что тебя тянет к человеку всем твоим существом?..

— Конечно!..

— Когда засыпаешь и просыпаешься с мыслями о нем, когда без него еда пресной становится, и мир теряет краски…

Стефа застывает, а я продолжаю:

— …когда ты каждой своей клеткой стремишься к нему и постоянно о нем беспокоишься…

— Я люблю тебя, — произносит тихо и не очень уверенно.

— Думаешь, что любишь… — поправляю, выкидывая окурок в окно.

— Люблю, — еще тише, — и хочу, чтобы моим мужем был только ты.

Подхожу к кровати и сажусь на корточки около нее.

— Ты привыкла к этой мысли, я тоже…

— Так женись!..

— И женился, если бы не встретил Жанну…

— И что теперь делать?! Ты собираешься бросить меня накануне свадьбы?!

— Нужно искать выход… — начинаю говорить я, но Стефа меня перебивает.

— Боже-е-е!!! — стонет, запустив пальцы в волосы, словно только сейчас осознав масштабы всей катастрофы, — что скажет папа?!

Глава 44

Максим

Естественно, до утра я больше не сплю. Стефа проплакала в моей комнате почти два часа и ушла перед самым рассветом.

Глядя в потолок, готовлюсь к взрыву, который ожидается в доме сразу после завтрака.

— Где Стеша? — спрашивает отец, опуская ложку в овсяную кашу.

— Ей нездоровиться, — говорит тихо Агния.

Намазывает для него масло на хлеб и, кладя ломтик на блюдце, удостаивает меня беглым взглядом.

Уже в курсе.

Смотрю на глядящего на меня исподлобья Стива и понимаю, что он тоже.

Сука. Злорадствует, наверное. Дождался своего часа, да?..

Все во мне противится уступать ему, но другого выхода я не вижу.

Отец, по обыкновению, выходит из-за стола первым, я, отодвинув чашку с кофе — за ним.

— Уехать торопишься? — заметив это, хмыкает он.

— Нет… поговорить надо, — отвечаю так, чтобы этого не слышали любимые родственники.

— О чем? — ощетинивается в секунду.

— Может, в кабинет пойдем?..

Открывает дверь, отходит в сторону, давая мне пройти. Захожу внутрь и усаживаюсь на стул, стоящий напротив отцовского кресла.

Исходящее от него напряжение давит на затылок.

— У меня плохое предчувствие, — заявляет, беря с подставки сигару.

— Я не женюсь на Стефе, и ей об этом уже сказал.

Садится в кресло, открывает шкатулку из эбенового дерева и вынимает из нее гильотину.