Сведи меня с ума

Стоило ей появиться и ты тут же заявил права, уступая контроль над телом зверю, а сейчас ты не подпускаешь никого и близко к месту ее нахождения и все еще думаешь, что не ты с ней сцепишься? Альфа, ты никогда не был глупцом, но сейчас я просто поражаюсь твоей невероятной тупости.

— При других обстоятельствах я бы уже вырвал твой язык и скормил его тебе, — буркнул Алек, сверкая золотом во взгляде. — Но ты лучше других должен помнить, что моя пара умерла.

— Природа благосклонна к оборотням. Она подарила Дрэйку человеческую пару и, возможно, она дала тебе второй шанс. Нашему народу это необходимо. С каждым годом мы теряем и веру в будущее и в возможность найти пару и иметь детей, а оборотень без потомства — обозленный бесчувственный зверь. Я не хочу, чтобы мы уподобились ликанам, и сейчас вижу подтверждение тому, что наша мать-природа тоже не хочет для нас такой судьбы.

— Когда ты стал таким философом? Неужели ради своей теории ты рискнешь жизнью невинной девушки?

— Если бы ее жизни что-то угрожало, Дрэйк не оставил бы ее здесь. А так, единственное, от чего она страдает, так это от твоей дурости. Неужели не слышишь ее болезненных стонов?

И, словно в подтверждение слов беты, со второго этажа послышалось тихое стенание. При этом Алек был уверен, что девушка все еще спит, просто неугомонная течка снова разгоралась в ее теле, подвергая его выдержку невероятному испытанию.

— Вали отсюда со своими советами! Это приказ! — гневно заорал Алек, словно боясь, что друг может оказаться прав, и желая прогнать его прежде, чем он посеет семена сомнения, способные, прорастая, разрушить его самоконтроль.

— Ну-ну, как скажешь, альфа. Только не один ты имеешь право голоса в этом вопросе, не забывай об этом!

— Чертов мудак!

Тик-так, тик-так! Идиотские часы действовали на нервы последние два часа, пока он прятался. Все-таки да, Алек признался себе, что в кабинете он именно прятался. Он просто сидел и слушал, как усиливаются стоны девушки, переходя из тихих всхлипов в довольно громкие крики. С каждой минутой ей становилось все хуже, с каждой минутой его внутренний зверь все сильнее рвался на волю, теперь Алек уже с трудом удерживал его внутри.

Что это за насмешка судьбы? Злая и жестокая? Неужели матери-природе мало было наказать его смертельной болезнью Химены, а впоследствии и ее сумасшествием, что теперь она столкнула его с этой девушкой? Сколько раз за последние часы он проклинал себя за прошлую ночь, ненавидя своего зверя. Ведь страдала не только Сара. Его мышцы — напряженные, застывшие, готовые к трансформации — разрывали кожный покров. В паху от прилива крови жгло огнем, и он знал, что в этой беде ему не поможет ни рука, ни даже другая самка.