Сварог

 – Заковыристо…

– Напротив, предельно просто, – без выражения отозвался Раган. – Случались исторические прецеденты… Ваше величество, не соблаговолите ли отпустить мой ворот? Дыхание перехватило, право слово…

Опомнившись, Сварог выпустил мягкий ворот плаща. На фоне высокого пламени носились всадники, выстрелы еще звучали, но гораздо реже, стало светло, как днем.

Он не испытывал никаких особенных чувств – лишь в душе что-то сломалось, как в прошлый раз, когда доложили о случайной и нелепой смерти князя Рута. Начал привыкать к мысли, что в этом мире есть два пути: дорога обычного человека и дорога королей. И то, что ждет тебя на второй дороге, обычному человеку может показаться нелепым, диким, отталкивающим. Но такова уж участь королей, обязанных сплошь и рядом руководствоваться иными мыслями, чувствами, побуждениями; а вот собственные твои желания на дороге королей в расчет не берутся, тебе частенько просто-напросто запрещено их иметь…

– Прохвост… – повторил Гарайла. – Спиной опасно поворачиваться…

– Не говорите глупостей, генерал. – Раган впервые усмехнулся, довольно, впрочем, грустно. – Затаи я против вас что-то, не стал бы мешать, разрешил бы отправиться туда… – Он кивнул в сторону ярко осветившейся прогалины, где со свистом и гиканьем носились всадники, где во дворе еще постукивали редкие выстрелы, а королевский замок был сплошь охвачен ревущим высоким пламенем, напоминая поставленную в костер птичью клетку.

– Ну ладно, – подумав, заключил Гарайла. – Не зарезав каплуна, обед не приготовишь… Чего уж теперь по ним плакать… Герцог?

Молодой герцог, задумчиво глядя на огонь, ответил почти спокойно:

– Вы совершенно правы, генерал, пожалуй… Что тут скажешь? Король умер – да здравствует король!

И он, подчиняясь ритуалу, протянул руку в сторону Сварога, коснулся его плаща, как надлежало, показывая всем своим видом, что он и не стремится к титулу Королевского Возвестителя, просто считает своим долгом, чтобы все было по правилам. Несколько голосов за их спинами восторженно заорали:

– Да здравствует король!

Сварог, опираясь на топор, не оборачиваясь к ним, коротко поклонился и, выполняя свою неизбежную задачу, произнес:

– Благодарю вас, господа, никто не будет оставлен милостями."

"«Мать вашу так, – тоскливо подумал он.