Сварог

Еще верховые, еще бегущие… Во мраке, слабо освещаемом лишь парочкой тусклых фонарей, вырывавших из темноты то чье-то насмерть перепуганное лицо, то лошадиный круп, то блеск огня на лезвии меча, метались конные и пешие, недоуменно перекликаясь, и пешие шарахались от конных, а конные сами не знали, куда им скакать…

Сварог отпрянул – совсем рядом, перед самым лицом мелькнуло широкое лезвие туфы в руке промчавшегося под окном всадника.

– Да куда ж ты! – заорал ему вслед кто-то под окном, едва не размазанный по стене мчавшейся лошадью.

Показалось, что все же настала, наконец, некая упорядоченность – и шаги бегущих, и грохот копыт потянулись в одном направлении, в сторону дворца. Высунувшись из окна вновь, Сварог перевесился через широкий подоконник и наугад гаркнул в темноту:

– Эй, что там творится?

Снизу ответил перепуганный женский голос:

– Ко дворцу все спешат, сударь! Кричали только что: дворец, мол, развалился! Короля убило, Матушка-Медведица! Каменьем так и завалило, рассыпался дворец!

Кажется, ей что-то ответил мужской голос, более рассудительно. Сварог уже не слушал – махнув Маре, бежал вниз по узенькой крутой лестнице. Оказавшись в небольшом внутреннем дворике, где все еще бились и ржали кони, сорвал со столбика поводья, вскочил в седло и, круто развернув храпевшего Дракона, вылетел в ворота, успев пригнуть голову, чтобы не треснуться лбом о низкую каменную арку. Оказавшись на улице, поскакал к дворцу.

Едва только свернул за угол, увидел воду – она текла навстречу во всю ширину улицы, покрыв брусчатку пальца на два, в ней отражались уличные фонари и факелы, всадники, поднимая брызги, неслись к площади, и туда же бежали пешие, хлюпая подошвами.

Бросив беглый взгляд через плечо – его догоняла Мара с двумя телохранителями, – Сварог дал коню шенкеля. Дракон рванул вперед в ореоле сверкающих брызг. Отчаянным усилием Сварога ухитрился обогнать телохранитель и, мчась на голову впереди, закричал:

– Дорогу королю! Королю дорогу!

Подействовало: пешие и конные раздались в стороны, послышались крики:

– Король! Король! – И кто-то заорал вовсе уж истошно: – Жив его величество! Жив!

Сварог вынесся на площадь, натянул поводья. Горячий жеребец взмыл на дыбы, но Сварог его мигом успокоил. Застыл в седле, словно собственная конная статуя, уронив поводья на луку седла, оторопело таращился на залитую янтарно-желтым сиянием ночного светила площадь – Семел-Юпитер как раз выглянул из-за туч.

Он не узнавал собственного замка, покинутого пару часов назад. Над стенами больше не возвышались башни и крыши – да и сами стены стали ниже на добрую треть, с них исчезли все до единой башни, машикули и зубцы. Из дыры на месте ворот шумно вырывался поток воды – толстенной струей, словно кровь из рассеченной артерии.