Сварог

Выражаясь предельно доходчиво для дилетанта, мы столкнулись с известным теоретически и практически явлением, которое ученые именуют длиннейшими, совершенно непонятными профану терминами… а мы, практики, – пробоем. Пробой – это своего рода тоннель, возникающий на краткое время меж нашим миром и другими пространствами, континуумами, уровнями, мирозданиями. Выберите сами то определение, которое для вас более благозвучно и привычно… Вы понимаете суть?

– Да, кажется, – сказал Сварог. – Нечто похожее на Врата?

– Именно. Врата – одно из проявлений пробоя. Проявления многочисленны: Заводи, например; не исключено, что и Древние Дороги… Только не требуйте у меня разъяснений. Что такое Заводи, вы узнаете сами, посидев пять минут за компьютером, а пути к Древним Дорогам закрылись так давно, что некоторые не верят в их нынешнее существование, ими не занимались несколько тысяч лет. Итак, произошел пробой. К вам нагрянули в гости некие твари из неведомого измерения. В этом-то и загвоздка: мы не понимаем, откуда. И не понимаем, что им помогло найти тропинку в наш мир. С зеркалами испокон веков связано немало странностей… с некоторыми из зеркал, слава богу. Но в вашем случае – ни аналогий в прошлом, ни объяснений.

– Хотите объяснение? – спросил Сварог. И тут же вспомнил, что в серьезнейших делах категоричность здорово вредит. Добавил не столь напористо: – Или, избегая скоропалительных выводов, рабочую гипотезу?

– Извольте, – спокойно кивнул Гаудин. – Рабочие гипотезы тем и хороши, что позволяют давать полную волю фантазии, не возлагая при этом на себя ответственность…

Не особенно ободренный этим замечанием, Сварог молча пошел впереди. Они вышли под ночное небо, спустились по невысокой парадной лестнице. У нижних ступенек стояла вимана Гаудина, ее окна ярко светились, и видно было, как на первом этаже угрюмые специалисты размещают последние чехлы с загадочной аппаратурой.

– Мы что, должны куда-то идти?

– Нет необходимости, – сказал Сварог. – Мы только отойдем в тень, чтобы лучше были видны звезды… Взгляните вон туда, левее флюгера, что изображает сову. Видите вы там что-нибудь в небе? На ладонь левее и выше птичьей головы…

– Там звезды, – терпеливо произнес Гаудин с видом человека, на своем веку встречавшего массу чудаков. – Насколько я помню, вон та крупная, голубоватая, называется Марут. Что до других, вряд ли буду столь категоричным. Астрономией я почти не интересовался, так уж получилось, что в моей работе она не нужна… почти.

– А красная?

– Там нет красной. Десяток обычных, белых, и одна голубоватая, Марут…

– Значит, вы ее не видите, – уныло сказал Сварог. – А я вот ее вижу – именно там, похожую на пылающий в золе уголек. И мой Карах ее видит.