Сварог

Бугас лишь благостно улыбнулся и, наставительно подняв палец, сказал:

– Дурень, эта загадка так просто не решается…"

"Кухарь, уже смирившийся было с килеванием на пару оборотов, от непривычно ласкового тона протрезвел. А капитану в приступе светлой отрешенности от бытия захотелось вдруг совершить что-нибудь доброе, и он распорядился отнести болящему Красавчику сливового пудинга. Потом напился. Он медленно загонял себя в состояние напрочь измененного сознания, знакомое каждому пьющему, лежа в кресле, задрав сапоги на привыкший к такому обращению стол, созерцая занимавшие полстены материальные доказательства своих прошлых триумфов. В стеклянном ящике угрюмо нахохлилось чучело летучей мыши-бормотуньи, полтыщи лет считавшейся мифологической тварью из туземных легенд – до появления у острова Гурган «Невесты ветра» и лихой экспедиции в джунгли, основанной, впрочем, на вдумчивом анализе легенд, которые Бугас промывал, как золотоносный песок, пока не извлек четкие указания. На особой полочке, прикрепленный проволокой, покоился Перстень Ланкара, который долгие годы полагали магическим украшением, несущим гибель любому новому владельцу, не знающему отворотного заклятья – пока не объявился капитан Бугас и не доказал, что никакой магии тут и не ночевало, а все смерти происходят от дьявольски хитроумного механизма с отравленной иглой, заделанного в перстень неизвестным умельцем и исправно проработавшего сорок лет. Ящиков двадцать с застекленной передней стороной было отведено мелким предметам из найденных им кладов. В других лежали расшифрованные рукописи. Была еще невзрачная пластинка с коротким текстом, поднятая со дна океана в известном лишь Бугасу месте и неопровержимо свидетельствовавшая (для того, кто понимает), что Бугасу, единственному на Таларе, известны координаты затонувшей страны Альдарии. Увы, ученые профессора с редкостным единодушием, немыслимым во всех прочих случаях, в подлинность пластинки напрочь не верили (ибо для половины из них это означало бы похерить собственные книги и диссертации, построенные на решительном отрицании Альдарии), и после конфуза в Латеранском университете Бугас зарекся предъявлять ее «фиолетовым». Сам он нисколечко не сомневался, что пластинка подлинная, но никак не выпадало удачи вторично протралить дно в том месте и раздобыть что-нибудь еще – в прошлом году неподалеку разместилась база горротского военного флота, чьи адмиралы с некоторых пор считали Бугаса лучшим украшением нок-рея. Стояло несколько солидных ученых фолиантов, чьи авторы, хоть раз на полтыщи страниц, да упоминали мимоходом капитана Бугаса, отмечая его вклад или ссылаясь на его свершения.