Сварог

А уж в Фиарнолле… Ходят слухи, там едва не лишился головы даже небезызвестный герцог Орк…

Сварог поморщился и поспешил увести разговор от Орка:

– Что же, по-вашему, могло случиться с Корчем?

– Да что угодно. Бандиты, похитители людей. Микрокосм… Ваше здоровье!

Он был низенький, лысый, крючконосый, с венчиком седых курчавых волос вокруг лобастого черепа. И суетился сегодня как-то особенно оживленно, глаза так и поблескивали.

– Новое приобретение? – спросил Сварог. – Раритет?

– Новый маленький успех, который в то же время стал грустным разочарованием. С успехами такое случается. – Не дожидаясь вопроса, он просеменил к книжной полке, схватил прислоненную к переплетам картинку в узкой медной рамке. – Вот, взгляните.

Сварог взглянул. Человек в темно-желтом камзоле сидел на красивом вороном коне, и в обоих не было ничего удивительного. Он пожал плечами:

– После общения с Гаем могу сказать одно: этой картинке лет сто…

– Сто двадцать.

– И называется такая манера, по-моему, кирленской школой.

– Верно, – кивнул Анрах. – Никто ничего не замечал сто двадцать лет… Изволите ли знать, сто двадцать лет назад благородный граф Кэнш, с большим сходством изображенный на этом портрете – что подтверждается другими известными полотнами, – сопровождал на прогулке благородного барона Торадо, к которому питал давнюю неприязнь и место коего в канцелярии министра финансов давно стремился занять. Они были вдвоем, без слуг. В лесу на них напали волки. Графу Кэншу удалось ускакать. Барона волки загрызли. Король, благоволивший к барону, но не особенно расположенный к графу, отрядил тщательнейшее следствие, в конце концов очистившее графа от всех и всяческих подозрений. Слишком многие свидетели, в том числе верные слуги барона, видели, что при графе, когда он уезжал с бароном, не было и перочинного ножика. Слишком опытными были королевские егери, выступившие в роли экспертов по звериным укусам. Волки, никаких сомнений. В те времена они еще водились в Роблейских лесах во множестве. Граф получил место… А совсем недавно я наткнулся на этот портрет, считавшийся пропавшим."

"Он сделал эффектную паузу, и Сварог, чтобы доставить старику удовольствие, поторопился спросить – с искренним, впрочем, любопытством:

– И что же в этом портрете особенного?

Анрах подал ему большую лупу в затейливой серебряной оправе с литой ручкой:

– Присмотритесь получше к этому прекрасному коню. Точнее, к его морде.

Сварог присмотрелся, опустил лупу. Снова посмотрел:

– Послушайте… Это что, фантазия художника?

– Это добросовестность художника, – торжествующе возвестил Анрах.

– Но у этого, с позволения сказать, коня самые натуральные волчьи зубы!

– Правильно, – сказал Анрах. – Никакой это не конь.