Сварог

 – То ли смеяться над вами, барон, то ли, наоборот, завидовать – как беспечально живут в Готаре, не слыхивали о запертых темах… Впрочем, это понятно: какая в Готаре археология? Нет, разумеется, и у вас, если как следует поплевать на ладони, прежде чем взяться за лопату, да как следует помолиться, чтобы не заметили с зорких небес, можно ожидать открытий… Но кто там у вас возьмется копать? В общем, археология – самое опасное занятие в нашем печальном и развеселом мире. В равной мере это касается и рудознатцев, знаете, тех, что ходят с рогулькой…

– Послушайте, я все-таки не из зверинца вырвался, оставив хвост в вольере… Но все же – при чем здесь рудознатцы?

– Рудознатцы – инструмент двойного назначения. Могут к вящему процветанию державы искать воду или золото, но способны с тем же успехом высмотреть в недрах нечто предосудительное. Далее, по нисходящей, следуют механики, прочие изобретатели. За ними антиквары, конечно, – он пояснил, не дожидаясь вопроса, подметив удивленный взгляд Сварога: – Видите ли, порой, хотя и крайне редко, самые поразительные открытия делались в антикварных лавках. Или у букинистов. Даже если допустить, что верна лишь десятая часть гипотез и догадок, земля таит множество удивительных вещей – и то, что принадлежит жившим до Шторма, и памятники более древних эпох, когда здесь не было человека. Правда, положено считать, что мы жили на Таларе всегда. Существует официально утвержденное прошлое, и не годится осквернять стройные, изящные конструкции грубыми по причине своей реалистичности пристройками… Понимаете?

– Лучше, чем вам кажется, – кивнул Сварог.

– Возможно, в запретах и есть какой-то смысл… Под землей хватает такого, чему лучше всего там и оставаться. Знаете историю про кошку из черной бронзы, которую мирные крестьяне выворотили плугом под Боирмо? На ночь лучше не рассказывать.

– Вот и не рассказывайте, – проворчал Сварог, вставая. – Что ж, уговорили. Пойду поговорю с Анрахом, да и книгу нужно вернуть…

Глава 15

Человек из золота

Он не стал проходить через комнаты. Опасался встретить кого-то из своих. Грустно быть генералом разбитой армии, но гораздо хуже – вождем обреченной на бездействие. Вышел на галерею и стал опускаться по наружной лестнице. Один из воздушных шаров как раз раскачиваясь пошел к земле. Сварог покосился в сторону Монфокона – несмотря на изрядное расстояние, виселица четко рисовалась на фоне ало-золотистого заката. И вокруг – пять высоких изящных башен с круглыми площадками наверху, напоминавшими исполинские гвозди. Еще одно изобретение Конгера – осужденного заводят наверх, запирают изнутри люк, и он остается на площадке. Сиди, созерцай город и потихоньку подыхай от голода и жажды, пока окончательно не отдашь богу душу.