Сварог

Он-де наводил ужас на обитателей этих гор и предгорий, похищал детей и женщин и творил над ними всяческие изуверства, перебирал по ночам, как сокровища, черепа лично убитых им людей, из этих же черепов пил свежую человеческую кровь…

– Понятно, – очень осторожно поддержал это направление беседы Сварог, хотя в голове вертелось множество совершенно других вопросов. И заметил: – Признаться, в разное время и в разных местах я вдоволь наслушался до жути похожих историй – про кровожадных князей и прочих баронов. В общем-то, везде одно и то же… Значит, здесь и обитал ваш легендарный предок? Тогда не стоит удивляться, что замок стоит почти нетронутый любителями грабительской поживы… – Он положил в рот кусок сочного мяса, не торопясь прожевал. – Меня удивляет другое: каким образом при такой славе уцелел его род…

Визари подошла к окну, взялась пальцами за оконную решетку. К еде она так и не притронулась.

За окном уже совсем стемнело. Наверное, и похолодало. Ветер стучался в стены и завывал от бессилия проникнуть внутрь. Что там, в потемках, делает Монах – совершенно непонятно. Наверное, зашел в одну из пристроек, отыскал какую-нибудь лавку и вытянулся на ней, чтобы проспать до утра. И ни заботы, ни печали о судьбах мира, о поворотных точках истории, о прочих животрепещущих материях… Невольно позавидуешь. Как славно было бы растянуться хоть на голом полу, лишь бы ничто ни заботило и ни печалило…

– А род мой и не уцелел, – негромко сказала Щепка, не поворачиваясь от окна. – Не знаю, сколько правды и сколько вымысла в легендах об Пальхе Ахт-Логоне. Был ли он кровожадным чудовищем в человечьем обличье или таковым его сделала молва – за увлечение магией? Наверное, истина где-то посередине. Обычно бывает именно так. Конечно, есть способы заглянуть в прошлое и выяснить… Только зачем? Да и вообще, мертвых людей и мертвую жизнь без большой нужды тревожить не стоит…

Щепка убрала руки с решетки, но от окна не отошла.

– Так, стойте. Это меняет дело. Вы, оказывается, слишком многое скрыли от меня. – Верх-советник промакнул губы салфеткой и приподнялся. – Я должен пересмотреть кое-какие пункты нашего договора…

– Поздно пересматривать, – неожиданно жестко сказала Визари, и в ее голосе впервые послышался металл. – Дело начато и остановлено быть не может… Впрочем, – добавила она с прежней ласковой интонацией, – если вы желаете, то можете беспрепятственно покинуть нас. И будем считать договор расторгнутым. Без взаимных претензий.

Мар-Кифай поразмыслил секунду, потом сел на место и в раздражении бросил салфетку на стол. Сказал холодно:

– Вы сказали, что род не уцелел. Но как же тогда понимать… – он запнулся.