Сварог

Помещение, в которое его привел горбун, более всего походило на библиотеку: книжные шкафы под потолок, стол с письменными принадлежностями и набором курительных трубок, диван – вот и все убранство.

Он прилег, закрыл глаза… Но сон не шел. Сварог еще находился в том состоянии перевозбуждения, когда разум вопит об отдыхе, а нервы не подчиняются, нервы еще взведены, как курки. Тогда он встал, прошелся взад-вперед по комнате, подошел к окну, откинул занавеску, распахнул раму. Курить хотелось очень, но трубку набивать не было сил, а прибегать к магии… в общем, похоже, от магии придется отвыкать. «Эй, – мысленно сказал он той третьей силе, о которой говорил Рошаль, – а я ведь до тебя доберусь. Будь ты хоть трижды Великий Мастер, хоть еще кто. Так что – жди в гости и готовься…»

Третья сила, разумеется, промолчала.

Близился вечер, на запущенный сад легли таинственные тени наступающих сумерек. В донесшемся стрекоте Сварог распознал гудение мотора электромобиля – горбун выполнял предписание хозяйки «позаботиться о машине». Скорее всего, больнице придется раскошеливаться еще на один мобиль «последнего пути»…

Вздохнув, Сварог вернулся к шкафам, вытащил с полки первую попавшуюся книгу, не глядя на название. Завалился с нею на диван, открыл наугад.

«Музыкальный вал проигрывал мелодию звездных ночей. Музыка не мешала серьезным разговорам, которые вели преимущественно мужчины, разбившись на группы. Разговоры дам были далеки от политики, и потому в ярко освещенных залах посольства обсуждаемые женщинами темы никак не могли быть причислены к серьезным. Что ж может быть серьезного в модах, в синематографических премьерах, в романтических похождениях членов императорской семьи, в сплетнях по поводу романа маркизы Доль с балетмейстером двора бароном Бо-Номи, в горячем обсуждении вопроса, прилично или неприлично носить парики?

В каждом из дымящих трубками мужских кружков, куда бы ни отклонялись политические беседы, – начинала звучать тема величия Короны…»

…Проснулся он от прикосновения руки. Открыл глаза и увидел над собой знакомое лицо.

– Простите, что разбудила, – сказала стоявшая возле дивана патронесса Эйлони. – Вы выглядите усталым…

Нет, лицо было незнакомое – теперь, сменив строгий, янтарного цвета костюм на сиреневое трико без пояса с наброшенным поверх прозрачным, кажущимся невесомым плащом, Эйлони словно преобразилась. Светлые волосы, шапочкой не удерживаемые, свободно ниспадали на плечи, вуаль более не скрывала огромных синих глаз.