Сварог

Его «скат» боком выплыл из-за сталагната. Красная точка прицела чуть покачивалась вверх-вниз по лобовому стеклу в ожидании совмещения с целью. А мишень, услужливо подсвеченная прожекторами других машин, неширокими кругами гасила скорость сразу под выходом из колодца.

«Скат» Сварога заметили лишь тогда, когда заработал его ребугет. И незамедлительно в ответ замолотили сразу три спаренных пулемета трех боевых машин."

"Возможно, короткая очередь и не причинила гибельного вреда «скату», только что прошедшему сквозь колодец. Но за Сварога работу по уничтожению доделали товарищи несчастного «скатовца», оказавшегося между двух огней и прикрывшего Сварога своим черным «телом» от трассирующей крупнокалиберной смерти. Последнее, что увидел Сварог, вновь бросая машину под прикрытие сталагната, это как изрешеченный «скат» (видимо, подчиняясь агоническим судорогам руки) дрожит, будто резиновая лодка на сильной волне, поднимается, опускается, загребает носом воздух, вдруг взмывает кормой… Яркая вспышка вдруг высветила подземелье, тугая волна ударила захваченную Сварогом машину в бок, попыталась опрокинуть… Сжав зубы, он выправил «скат», быстренько развернулся…

Оттуда, где оказался Сварог, отступать можно было только широким коридором, ведущим, предположительно, в другую пещеру. Или идти в лобовую атаку на три машины. Сварог предпочел ретирацию – тактический маневр иными словами, а не бегство.

Скорость приходилось держать невысокой – неизвестно что ждало за новым поворотом, можно и не успеть притормозить. А туннель этот состоял почти из одних поворотов, извивался, как змея, ползущая сквозь кустарник. На мелкие сталактиты и сталагмиты Сварог смело направлял «скат» и сшибал их, точно метла дворника, сбивающего с карниза ледяные сосульки, а наросты покрупнее разбивал на подлете короткими очередями. Если была возможность, огибал препятствия, крутя-вертя машину, проходя впритирку к стенам. Случись же на пути «сосулька» приличной толщины или просто сузься проход до полной непролазности… Что ж, тогда разворачиваем наш самолет на сто восемьдесят и по очереди (хоть то хорошо, что больше чем по одному им не протиснуться) дуэлируем на ребугетах с господами охотниками.

Довольно долго по проходу тянулась толстая труба, – пока не скрылась в стене, под рисунком в жанре наскальной живописи: щербатый круг, расколотый круг, круг зазубренный, как сюрикен, под ними всеми – человечки, что-то еще там намалевано, выбито, но не оглядываться же, не возвращаться же.