Сварог

"

"Подвешенный конвульсивно улыбнулся, опустил руку в кошель, достал треугольный осколок зеркала на цепочке – и вдруг замахнулся с явным намерением зашвырнуть его по ту сторону паутины. Лицо его исказила презрительная ухмылка, рука разжалась… Однако он не учел одного.

С места, спружинив лапами, взмывшая на два человеческих роста Чуба-Ху в полете клацнула челюстями и поймала Ключ в полете над переплетением нитей.

Сварог от бессилия зажмурился. Он знал, что сейчас произойдет… Его уши ждали предсмертного волчьего визга, – но услышали лишь глухой удар приземлившегося тела.

Сварог открыл глаза. Чуба отряхивалась, стоя на четырех лапах, и явственно улыбалась, хотя давалось ей это нелегко, поскольку в зубах блестел треугольный предмет. А еще у Чубы-Ху до крови был ободран бок, а еще одна из нитей украсилась серым пухом, будто мхом…

– Будь ты проклят… – бился в паутине пленник, и глаза его от бессильной злобы были уже не смоляно-черными, а мутно-зелеными.

– Ну и на фига было так рисковать? – поднимаясь по косогору, ворчливо принялся отчитывать капитан оборотня. – Неужели в траве бы не нашли? С гикоратом-то… Я к тебе привык, Чуба, ты уж постарайся выжить в этом путешествии…

С кромки оврага им снова стало видно паучье пиршество. Пузо кворкаса расперлось до невероятных размеров. Доисторического чудовища под этим шаром уже было не разглядеть.

– Погоди, это надо видеть, – придержал Сварог четвероногую спутницу и, вынимая у нее из пасти трофей, развернул мордой к оврагу.

В этот самый момент паучье тело лопнуло, как брюки по швам на неосторожно присевшем жирном трактирщике, и освободившаяся жижа водопадом хлынула вниз, на обтянутый одной кожей исполинский скелет мамонтоящера, потекла мутным ручьем по днищу оврага, под равнодушно раскачивающимися белыми нитями паутины.

– Вечно голодный, говоришь? Бессмертный? – зло прошептал сам себе Сварог и повернулся к бессловесному оборотню. – Не знаю почему, но еще со школы в голову засело, что паукам от природы не дана такая радость, как чувство насыщения. Любой паук будет жрать, пока не лопнет[127]. А природа регулирует процесс тем, что сытый паук окажется не в силах догнать следующую жертву. А вот магия… Что ж, магия, как видно, пожиже матушки-природы…

Тут от обвисших грязным бельем на паутине ошметков кворкаса, по девственно белым нитям во все стороны побежали радужные огоньки – вроде как по новогодней гирлянде. И стоило одному из светлячков наткнуться на продолжающего трепыхаться неудачливого охотника за Ключом, как остальные, будто получив сигнал, рванули в ту же сторону… И вот все светлячки заплясали на нитях вокруг подвешенного пленника… Вот плавно скользнули внутрь тела… И тогда пленник забился изо всех сил.

– Будь ты проклят!..