Сварог

Знакомый, чертовски знакомый звук…

Включились рефлексы, сработала сигнальная система, которая не умеет рассуждать, а умеет лишь действовать.

– В укрытие! В канал! – Сварог ухватил Кану за плечи и прыгнул с нею вниз, не думая о силе водного потока. С этим он уж как-нибудь справится, удержится, – может, даже и ничего, даже как раз кстати, что отнесет от этого места, которое сейчас черт те во что может превратиться. По привычке задержал дыхание, сжался, готовясь к обжигающему холоду «горного потока», однако водичка оказалась неожиданно теплой – как в нагретом солнцем лесном озере.

Гул, похожий на слаженное гудение осиной орды, но идущей со скоростью боевого вертолета. А шут этот Граматар ведает с его феноменом, как его, первозданности, этот феномен запросто отмочит шутку и с осиной ордой…

Уже из канала Сварог рванул за ногу Олеса, который застыл на краю, вглядываясь вдаль, завалил и внизу подхватил. Рядом, подняв тучу брызг, приводнился Пэвер. Сварог огляделся. Все.

– Прижаться к стенам! Сесть и прижаться к стенам! К левой! Всем к левой стене! К левой по ходу течения стене!

Только сейчас Сварог обратил внимание, что едва они оказались в воде, как поток остановился. Замер и не двигался, словно вода в ванне. Но сейчас было не до поисков ответов на древние головоломки…

Ввв-жиу! Звук, мощный, уши не закладывающий, но неприятный, как гудение бормашины, прошел над головами и – внезапно прекратился. Исчез, словно выключили…

Зато никуда не исчез его источник.

Тень от него накрыла вжавшихся в камни людей. Тень – нетрудно разглядеть ее края – здоровенная. Поневоле задумаешься, каких размеров сам предметец и сколько всего может оказаться на его борту…

Слово «борт» пришло Сварогу даже не на ум – куда-то в подкорку. Нарастающий гул всколыхнул десантную память о воздушных атаках, о ковровых бомбометаниях и крупнокалиберной смерти, прошивающей все под собой на сто кругов. Сейчас Сварог был бы рад, если б эта дрянь оказалась живым существом, которое легче обмануть и проще напугать… Но эта тень ни в малейшей степени не походила на тень от живого существа – иначе как-нибудь двигалась бы, изменялись бы очертания, крылышки, что ли, трепетали бы… Тут же – полная неподвижность. И никаких звуков отчего-то эта штука не издавала. Если висит в воздухе, то должны же работать лопасти, что-то еще должно работать… А если что-то живое, то должно сопеть, трещать, опять же, крыльями, зубами скрежетать. Эта дура висела в сторонке от канала. Задумчиво так висела, тварь. Сварогу категорически не нравились ее неподвижность и беззвучие.