Сварог

Если боцман уронил в воду дудку, то уберечь от беды может лишь обильная жертва морю.

Когда ешь, не болтай ложкой в тарелке – бурю нагонишь или на себя, или на какой-нибудь другой корабль в море. Не доедай хлеб до конца, оставляй кусочки, складывай в мешок – и пригодиться может, и нельзя показывать морским богам, что голоден. Раз голоден, значит, слаб, а слабых морские силы сразу начинают преследовать. Не сори на пол – акул приманишь.

Если уж об акулах говорить, то носи на шее амулет из рога бурого оленя. Отпугивает.

(Замечание Рошаля: «Что-то доводилось читать о таком животном, оно водилось на Граматаре. На Атаре не встречалось. Но предания о чудесных, в первую очередь целебных свойствах его рогов дошли и до Атара. Били его, похоже, на Граматаре нещадно». Баронетта Клади: «Ни в одной атарской охотничьей энциклопедии о буром олене не упоминалось».)

Боцман Ор Номид с «Боевого петуха» сам мне рассказывал, как он два дня провел в воде, держась за обломок доски «Боевого петуха». У него на шее как раз висел амулет из рога бурого оленя. И вот акулы кружили вокруг боцмана все два дня, пока Ор Номида не заметил и не подобрал нурский люгер. Акулы кружили, пожирая обломки кораблекрушения, сожрали даже доску, за которую держался боцман, а самого его не тронули. То истинная правда – Ор Номид показывал мне шрамы на коже, которые оставила жесткая, как точильный круг, акулья кожа.

Одна из самых страшных напастей на море – морской клещ. Чтоб, упаси Тарос, не навлечь ее на себя, никогда не убивай чаек, ибо они могут в отместку забросить клеща на корабль, никогда не ешь устриц – в их раковинах клещ откладывает личинки, никогда не запускай руку в морской песок глубже чем по локоть, так как там живут клещи, пока не приходит им пора выходить за кровью, что необходима клещу для создания потомства.

Сам видел, что делает с человеком клещ, и не приведи Тарос вам когда-то это увидеть. Когда я еще ходил помощником судового повара на рыболовной шхуне «Слава Ульгана», произошел такой случай. Клещ кусил гарпунера Ица Краси. Мы нашли Ица Краси наутро в его гамаке бездыханного и со вздувшимся бугром на груди. Разорвали рубаху, а под ней – налитой кровью колышащийся пузырь, в центре которого копошится как бы черный жук размером с золотой орарис. То был клещ, насосавшийся крови и раздувшийся. Еще б немного и клещ лопнул бы, разметав по кораблю свою икру, а это печальная песня. Это в раковинах клещ вызревает месяцами, на воздухе такое – дело дней. Тут только поджигать корабль, а самим скорее прыгать в шлюпки. Ну и натерпелись мы страху. Вдруг не один забрался, а клещи любят сбиваться в клубки, до десятка тварей получаются клубки, клубками и живут, и передвигаются, и переносятся. Ну тут, видать, одного всего занесло.