Сварог

– В Магистериуме меня кое-чему научили…

– И это оказались жалкие крохи, верно? Таков порядок вещей. Крохи магии, истории, науки. Самое печальное – что большинству и не нужно ничего, кроме крох… – Он грустно улыбнулся. – Хватит. Я охотно бы проговорил с вами дотемна, сил у меня еще хватит, но вам нужно побыстрее выбираться отсюда. Опасно будет идти в Харлан через весь Ямурлак. Возвращайтесь в Пограничье той дорогой, по которой мы сюда шли. «Божий любимчик» будет ждать еще три дня. Но если ни капитан, ни Блай не вернутся – покажите второму штурману этот перстень, принимайте команду и ведите корабль в Харлан.

– А они послушают?

– Они послушают. Перстень имеет одну немаловажную особенность – его можно передать только добровольно, отнять или снять с мертвого нельзя, рассыплется… Кстати, и барон Дальг узнает вас по этому перстню. Вот он и есть человек Гаудина, так что при благополучном исходе дела вы без труда вернетесь к вашей заждавшейся челяди… Если все так и будет, побывайте у меня. Нужно будет выполнить… формальности. Там знают. А вы заберите из моей библиотеки одну старинную книгу. «Об искусстве игры в шакра-чатурандж и связи оной с искусством предсказания». Там очень длинное заглавие, строчки на две, в старину так было принято. И прочитайте о Сером Ферзе. Запомните?

– Запомню.

– И держитесь осторожнее там, наверху. Видите ли, человек добивается больших успехов, когда не лезет на рожон, а присматривается и прислушивается, потихонечку-полегонечку складывая мозаику из кусочков. Обычно в таких случаях поздно спохватываются, когда пресекать уже поздно.

– Гаудин…

– Гаудин – очень умный человек. Есть и другие. Его начальник, герцог Гленор, например. Или лорд Фронвер. Это он ввел в свое время боевые дружины маноров и боевые машины как непременную принадлежность каждого манора. Вам это наверняка показалось архаичным пережитком?

– Вообще-то да.

– А при нужде эта архаика даст дополнительную армию в полмиллиона и боевой флот из нескольких тысяч кораблей. Одним словом, основная масса обитателей замков – светские бездельники. А большинство придворных – хлам, дурачье. Но есть и острые умы. Они с равным успехом могут и пойти на существенные перемены, и приложить все усилия для консервации существующего порядка. А вы… Вы никогда не задумывались, что представляете собой досадное нарушение установившихся порядков?

– Как-то не успел, признаться.

– Зря. Подумайте над этим. На вашем месте я приложил бы все усилия, чтобы побыстрее стать яркой деталью пейзажа, которую не изымешь незаметно… Пока же, простите, меня удивляют два обстоятельства. Первое – почему вас не убрали там, наверху, тихо и незаметно? Второе – почему вас до сих пор не разыскали?

– А что, они могли?"

"– Ну, не за час-два, конечно.